Билет на балет - Жанна Лебедева - NYC Читать онлайн любовный роман

В женской библиотеке Мир Женщины кроме возможности читать онлайн также можно скачать любовный роман - Билет на балет - Жанна Лебедева бесплатно.

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Билет на балет - Жанна Лебедева - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Билет на балет - Жанна Лебедева - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Лебедева Жанна

Билет на балет

Читать онлайн
Предыдущая страница Следующая страница

NYC

Влюблённость сложно утаить. Она проявляется во всём – в блеске глаз, поведении и каком-то неописуемом состоянии внутреннего спокойствия и благодати. Издали приметны проявления нежной страсти и увлечения женщины. Она как-то по-особенному общается, ведёт и ощущает себя в пространстве. Расцветает. Да, словно райский цветок, принимает совершенно иные краски, формы и даже содержание. Прислушайтесь, как разговаривают любящие девушки и женщины. Их тембр голоса всегда принимает новые обертоны, органично вибрирующие в воздухе. Влюблённая женщина никуда не спешит, не волнуется и не будет повышать голоса, доказывая кому-либо что-либо. И ей совсем не обязательно постоянное присутствие любимого человека рядом. Даже на огромном расстоянии она ощущает его в этом мире и словно связана с ним невидимой нитью. Эта нить может отдалиться или запутаться, но никогда не оборвётся. Они едины.

Кажется, Антон Павлович Чехов говорил: «То, что мы испытываем, когда бываем влюблены, быть может и есть наше нормальное состояние. Влюблённость указывает человеку, каким он должен быть». И Полина наслаждалась своим преображением, этим состоянием души. Она ходила по квартире, готовила себе чай, садилась за компьютер, шла на службу и одновременно испытывала огромную любовь к Борису. В тот момент он мог быть где удобно и с кем угодно. Это не имело для неё никакого значения. Борис, скорее всего, и не предполагал, насколько он важен ей, и жил своей обыденной жизнью. В то время Поля, наслаждалась приятным теплом исходящим изнутри, и это лучшее, что ей когда-либо доводилось испытывать.

В театре балерина даже не пыталась скрыть своего состояния. Это было просто невозможно. Вдохновлённая и окрылённая она репетировала, танцуя всем своим существом и открытым сердцем.

Утренний урок Анатолий Васильевич вёл в очень медленном темпе.

– Следите за точностью каждого движения. Медленнее, ещё медленнее отводим руку в сторону и смотрим не на себя в зеркало, а поверх кисти, вдаль, на зрителей. Постарайтесь вообще не смотреть на себя сегодня. А то у нас не труппа, а рота Буратинчиков, с застывшим взглядом в одну точку. Следите за собой внутренним взглядом. Позвольте телу, как раньше, в школе, вспомнить и выполнить каждый нюанс. Plié, и отдыхаем. Работаем осознанно! – полусерьёзно, полушутя комментировал педагог. Упражнения следовали одно за другим, и рабочая атмосфера направила Полину в привычное русло.

– Аdagio. Комбинация элементарна. Выразительно демонстрируем свой красивейший подъём ноги – cou-de-pied, ведём в сторону колено, поднимая passé, и выпрямляем ногу dèveloppé[30] вперёд. Держим ногу высоко перед собой, стабильно и долго. Наслаждаемся работой мышц, пока пианист сыграет две медленные фразы. Затем повторяем комбинацию в сторону и назад. Поворот и без паузы выполняем упражнения с левой ноги. Расслабимся и растянемся позже. – И, повернув голову к аккомпаниатору, мило попросил: – Сыграйте, пожалуйста, самую красивую мелодию, которую только знаете. По-другому нашим борцам не выстоять.

Аккомпаниатор выразительно заиграла лирически медленное Adagio из второго действия балета «Жизель».

Полина стояла как железобетонная. Влюблённость её не только окрыляла, но и придавала неведомые прежде силы. Это было просто невероятно. Она как вкопанная, неподвижно стояла высоко подняв перед собой прямую ногу и сердцем вытанцовывала все звуки музыки. С каждым тактом мелодии энергии становилось всё больше, и она плавно, по миллиметру, поднимала ногу всё выше и выше.

* * *

– Свежо выглядишь сегодня и славно на уроке поработала. Отдохнула за выходной, набралась сил?

В дверях зала репетиций Полину встретила Наталия Викторовна, и, не дожидаясь ответа солистки, продолжила:

– У меня для тебя шикарная новость.

Полина смотрела на руководителя пустым взглядом, пытаясь предугадать, что та собиралась ей сообщить.

– Проводи меня к кабинету, – добавила ты таким тоном, не предполагающим возражений.

Женщины молча дошли до кабинета руководителя труппы. Наталья Викторовна театрально распахнула дверь, царственно вошла первой и села за рабочий стол. Полине не было предложено присесть, и балерина, как школьница, продолжала стоять посередине комнаты. Наталья Викторовна, словно обдумывая слова, молчала. Затем улыбнулась и радостно сказала:

– У тебя ровно сутки собраться и улететь в Нью-Йорк.

– Нью-Йорк? – переспросила Полина.

– Да, Нью-Йорк. Ты разве не рада?

– Что вы, напротив, очень рада, только всё это так неожиданно. Почему Нью Йорк, зачем, с какой целью, что я там буду делать?

– Их престижный гала-концерт[31] под угрозой. Кто-то заболел, у кого-то непредвиденные обстоятельства. Я не уточняла. Мне позвонили рано утром и попросили прислать хорошую солистку. Так ты согласна, летишь или мне посылать Руту? Решай быстрее. Надо срочно покупать билеты.

От неожиданного поворота судьбы Полина была ошарашена. Она была в замешательстве. С одной стороны, буквально вчера наконец-то и как-то началась складываться её личная жизнь, с другой стороны – главная площадка Америки и возможность танцевать там были непомерно важнее. Решение было принято быстро и безоговорочно.

– Да, я лечу. Конечно. Разве могут быть сомнения?

– Вот и здорово, иди переодеваться, а затем зайди ко мне. Оговорим детали.

* * *

До вылета оставались неполные сутки. Полина впопыхах успела собрать свои костюмы, пуанты, всё то, что ей понадобится на сцене и за сценой. Обдумать, какие личные вещи ей пригодятся в Америке, времени и внимания не хватало. Она упаковала в чемодан традиционную для путешествий одежду и, лишь выходя из квартиры, вспомнила, что, вероятно, после концерта будет приём и ей понадобится вечернее платье. Шёлковый красный комбинезон в пол и шпильки – беспроигрышный вариант. Она быстро вбежала в спальню достала из шкафа необходимое и просто запихала праздничную одежду в чемодан.

Внизу уже дожидалось такси. До полёта оставалось совсем немного. Полина волновалась как бы успеть и не опоздать. Лишь тогда, когда она увидела здание аэропорта, подумала, что следует написать Борису. Их отношения пока не были так близки, чтобы сообщать ему о перипетиях своей жизни, но и уехать не попрощавшись, тоже было не в её стиле. Она быстро приняла решение написать исключительно дипломатично, без ярко выраженных эмоций. Текст сообщения получился такой:

«Борис, добрый день. На некоторое время улетаю на гастроли в Америку. Мне очень жаль, но увидимся не скоро. По возращении напишу. Полина»

До самых посадочных ворот она вновь и вновь просматривала экран телефона, но ответное сообщение так и не пришло. Подходило время отключить связь, отдалиться и перенестись далеко во времени и пространстве.

* * *

В Нью-Йорке было холодно. Дул пронизывающий северный ветер, и небоскрёбы Манхэттена продувались со всех сторон. От холодящих кровь порывов «норд винда» не было куда укрыться. Остров практически замер.

В такие дни, как сегодня, город, который никогда не спит, наиболее точно отображал своё истинное лицо.

С одной стороны, это центр культуры и бизнеса, задающий тон всему миру, а с другой – вероятно, самый жёсткий и безжалостный мегаполис на планете.

Основные культурные события, если не зарождаются здесь, так обязательно должны быть хоть раз представлены публике. Если творишь и стремишься покорить мир – единственная дорога тебе в Нью-Йорк. Ты просто обязан показать и представить себя в этом месте. Безусловно, лучше всего это сделать в Линкольн-центре или Карнеги-холле, и, если повезёт, колумнист из «The New York Times» напишет о тебе несколько строк положительного отзыва. Тогда безусловно – слава, почести, финансовый успех практически у тебя в кармане. Такие истории свершаются. Правда редко, даже очень, но они есть.

Все, кто ценят свои дарования и способности, стремятся как можно быстрее попасть в этот город и получить свой счастливый билет. Таланты надеются встретить нужного человека, мецената, покровителя. Хоть кого-нибудь, кто поможет продвинуться по ступенькам славы. Да даже уже признанным артистам, труппам и театрам, таким как Большой или Мариинка, тоже необходимо хоть раз в год приезжать сюда и ещё раз танцевать «Лебединое озеро» или «Спящую красавицу», доказывая миру и себе, что они достойны первой десятки ведущих балетных трупп мира. У лучших оркестров тоже своя политика. Всем известно о мастерстве и профессионализме Венского или Берлинского симфонического оркестра, но и они так же регулярно приезжают на неделю в Карнеги-холл, зал с лучшей акустикой в мире, и по два раза на день исполняют свои лучшие программы. Приходите, слушайте, наслаждайтесь, оценивайте. У всех и вся своё лицо, и его следует держать!

У Нью-Йорка, частью которого ежедневно стремится стать вереница талантливейших молодых людей со всего мира, тоже есть своё лицо. Завораживающее, величественное и леденящее. Не зря Фрэнк Синатра назвал его городом, который никогда не спит. В бессчётных окнах небоскрёбов круглосуточно горит свет. Такое ощущение, что их хозяева осознанно подбирают одинаковые лампочки, дабы достигнуть ещё большего эффекта величия и мощи. Остров светится ярко и издалека. И так должно быть всегда. Таковы правила игры.

Лицо и сущность не всегда соответствуют друг другу, форма и содержание тоже не всегда идентичны, но только не для Манхэттена. И лицо – представительное, дорогое, с максимальным вложением денег, и характер соответствующий. Это город величайшей силы и могущества. Он как громадная змея Анаконда. Если только дашь слабину, она сразу же проглотит тебя. И тогда конец: от твоей индивидуальности, оригинальности не останется и следа, станешь его частью, человеком-рабом, маленькой фигуркой большой игры.

Но если в тебе столько внутренней силы и энергии, что ты смог отстоять свою сущность, свои принципы, стремления и главное – свои цели, Анаконда становится твоим покровителем и осыпает почти манной небесной, позволяет пользоваться всеми неисчерпаемыми благами и возможностями. Во всех сферах они бескрайние. Только дерзни! А если не устоял – всё, город поглотит тебя.

Как только выходишь за двери гостиницы Нью-Йорка, попадаешь в совершенно иное пространство. Вначале незаметно, а затем всё более ясно чувствуешь, как жизненная сила постепенно покидает тебя. Огромный организм засасывает. Здесь ты просто обязан оставаться самим собой. Иначе погибель.

Размышляя о Нью-Йорке, Поля полулежала на удобном пошарпанном диванчике под огромной хрустальной люстрой в фойе гостиницы. Она ждала своего старого приятеля. Красивое здание, построенное в стиле Art Deco, уже переживало не самое лучшее своё время. Когда-то в этой гостинице останавливались исключительно состоятельные гости города, а теперь оно стало местом временного пристанища второсортных бизнесменов, артистов, менеджеров среднего звена, фермеров и домохозяек. Как бы и в центре Манхэттена, но не в лучших его апартаментах. Былая красота ещё проявлялась, но не поспевала за меняющимся миром.

«Интересно, как сложилась жизнь Стаса? – она погружалась в размышления всё глубже. – Когда-то он был подающим огромные надежды талантливейшим пианистом. Мы так давно знакомы, ещё со времён училища искусств. Станислав учился на музыкальном факультете и в свободное от лекций время подрабатывал, аккомпанируя на уроках балета. За своё тонкое чувство музыки и ведения мелодичных фраз он сразу же понравился и педагогам, и балеринам. Стас, как все его чаще называли, легко импровизировал и быстро подбирал нужный педагогу мотив, ритм и темп. Улыбающийся, красивый, талантливый – я помню его таким».

– Полина? – за спиной раздался знакомый, но давно не слышанный голос.

Она повернула голову и растерялась. Перед ней стоял мужчина неопределённого возраста. Знакомые черты лица выдавали Стаса, но потускневшие глаза, седые волосы, потёртая одежда и изнеможённый вид не соответствовали образу молодого мужчины, который Поля сохранила в своей памяти.

– Привет! – с искренней улыбкой и теплотой в голосе поприветствовала его Полина, а в голове вскользь быстро промчались мысли: «Что случилось? Куда подевался тот человек?»

Как хорошо, что дисциплинированный балет уже давно выработал навык скрывать свои истинные эмоции. Никаких реакций на лице, только сдержанная миловидность. Вы можете кричать на неё, ругаться, даже унижать или обижать, но в лице не заметите ни малейшего изменения. Никакой растерянности, смущения или того хуже – обиды. Только сдержанность и исконно, годами наработанная приятная и безмятежная улыбка.

Станислав выглядел плохо, даже очень. Уставшим и измотанным жизнью. Полине даже стало как-то не по себе от такого неожиданного преображения знакомого музыканта. Не то жалость, не то стыд за другого внезапно овладели ею.

Поцелуи приветствия, и Стас, возвращая к жизни своё былое обаяние, на одном дыхании предложил:

– Ну что, идём? Прогуляемся на свежем воздухе? Я тебе такой город покажу, который не все гиды даже знают.

– Да, конечно, мне так хочется и погулять, и узнать, что ты, как ты? – поддержала предложение балерина, стараясь вести себя так, словно и не было этих долгих лет расставания и они, как после занятий, лишь вчера пили вместе кофе за углом в кондитерской.

– Полина, скажи, пожалуйста, у тебя деньги есть? – смущённо спросил Стас, остановив её в фойе.

– Конечно. Тебе надо одолжить?

– Нет, нет, что ты! Я только хотел уточнить. Вероятно, мы с тобой попадём в такое место, где платный вход, – совсем как в студенческие годы, продолжал он.

– А паспорт с собой взяла? При входе в клуб его попросят показать.

Заметив очевидное лёгкое смущение балерины, успокаивающе добавил:

– Да не бойся ты, с удовольствием угощу тебя пивом. Идём!

Полине хотелось как можно быстрее покинуть фойе гостиницы. На фоне антикварной мебели, огромных букетов искусственных цветов в китайских вазах и ещё красивого красного ковра их встреча со Станиславом выглядела нелепо.

Лишь только старые приятели пересекли 6th avenue, Полина полностью пришла в себя и начала задавать вопрос за вопросом:

– Рассказывай, как ты? Где и с кем играешь? Женат, а дети есть?

Вопросов было задано слишком много и последовательно ответить на них не было никакой возможности. Стас начал свой рассказ так, как ему хотелось:

– У меня – рак, – совершенно спокойным тоном, словно о ком-то другом, коротко и прямо начал он, и тем же отдалённым голосом, будто рассказывая о вчерашнем ужине, продолжил: – Пять лет назад мне всё удалили, и теперь приходится постоянно проверяться, стоять на учёте, сдавать анализы. Пока всё нормально, только метастазы успели съесть бедро, и пришлось сустав заменить.

Станислав рассказывал историю своей болезни с таким упоением и подробностями, что даже балерине, видавшей за свою жизнь много разных страшилок вблизи, было как-то не по себе.

«Людей смущает слишком большое количество физиологических подробностей», – про себя думала она. – Это как фотографии истертых и искалеченных пальцев ног после пуантов. Всё же есть некоторые нюансы и жизненные моменты, которыми не следует открыто делиться, а тем более выставлять их напоказ». Так и сейчас Полину смущал затянувшийся рассказ о результатах анализа крови, и ей хотелось как можно скорее поменять тему.

– Ты молодец, не сдаешься, и, я правильно тебя поняла, выздоровел? А что с музыкой? Где и с кем играешь?

Стас словно не слышал её реплик и повторившегося вопроса о музицировании. С ещё большим энтузиазмом и деталями, он смаковал свою болезнь. К счастью, в этот момент 45 street упёрлась в сверкающий огнями Time Square. Внезапно представшее пред глазами зрелище поразило обоих. На огромных рекламных экранах безостановочно транслировали анонсы будущих фильмов, а вперемежку с ними – рекламные ролики бытовой техники, которая непременно должна оказаться в доме каждого обывателя. Свет, шум, толпы людей.

– Странно это место выглядит вечером, – с искренним удивлением заметил Стас. – Как здесь красиво! – Словно ребёнок он поднял голову и с радостью смотрел на рекламу.

Иллюзорная идеальная жизнь влекла за собой, словно призывая: «Ты достоин быть на этом празднике! Купи себе новый смартфон и стань королём Вселенной. Обрети своё истинное счастье, и всё у тебя будет хорошо».

По ходу жизни так сложилось, что Поля не была падкой на рекламу. У неё не было свободного времени засиживаться перед экраном телевизора и смотреть нескончаемые пропагандирующие всякую ерунду ролики. Её сознание было светлым и не зомбированным скрытыми ходами и кодами маркетологов. От слишком интенсивного зрелища и быстрой смены образов, персонажей, действа у неё закружилось голова, и место всенародного восхищения ей сразу осточертело.

– Давай, сфотографирую тебя, – предложил старый знакомый.

– Будешь потом вспоминать, как мы с тобой по ночному Нью-Йорку гуляли.

Полина не отказалась, она уже полностью приняла правила, диктуемые Стасом, и решила на сегодня не перечить ему. «Фотографироваться? Хорошо, буду позировать».

А вокруг бурлила суматоха. То, что Полина на дух не переносила. Люди всевозможных национальностей суетно сновали туда-сюда, делали нескончаемые селфи, толкались и пытались поймать лучший кадр.

– Не люблю суеты – ни на сцене, ни в жизни. Идём поскорее, мне здесь не очень нравится, – попросила Полина.

– Да, ты права, это такое типичное туристическое место. Но его посетить надо обязательно, такого больше в мире нигде нет. Ты знаешь, – словно гид, ведя экскурсию, продолжал Стас: – В домах, на которых вывешены экраны, никто не живёт. Хозяевам этой недвижимости за рекламу такие деньги платят, что постоянные жильцы им попросту не нужны. Верхние этажи стоят пустыми. – Продолжал делиться ньюйорскими подробностями Стас, пока они спускались в метро. В это время из подземного перехода послышалась музыка.

– Хорошо играют, – заметила Полина.

– Эти? – с явным неудовольствием переспросил Стас. – Эти играют плохо. Даже ужасно! Неужели ты не слышишь?

– Мне показалось, что совсем не плохо, – попыталась хоть как-то реабилитировать свою репутацию Поля.

– Надо тебе показать, как нормальные музыканты играют. Ты не волнуйся, я тебя заведу в музыкальный клуб. Сравнишь их игру с этими и поймёшь, кто хорошие музыканты, а кто нет. Может, даже сегодня получится.

– Играешь там? – попыталась уточнить Полина, но Стас вновь не услышал её вопроса.

Когда подошёл поезд метро, и они удобно расположились в полупустом вагоне, мужчина рассказывал о чём угодно – о том, сколько бродяг и бедных живёт под землёй в метро, как их уважают и спонсируют на текущий момент успешные и богатые жители города, как и где бомжи получают бесплатные обеды. Рассказывал обо всём на свете, только не о музыке и своей карьере.

– Даже занятно наблюдать, как люди в костюмах подают просящим о помощи, – продолжал он. – Каждый из них боится, что однажды и он окажется на улице. Здесь действует только один закон – закон джунглей. Или ты, или тебя. В Нью Йорке его пока никто не отменял! – рассмеялся Станислав.

Полина улыбалась ему, их былая дружба восстанавливалась, и она сквозь шум поезда слушала его нескончаемые рассказы, а про себя радовалась: «Как хорошо, что я живу! Это такая радость, ехать сейчас в метро, и не где-нибудь, а под Нью-Йорком! Странно, но раньше никогда даже и не задумывалась – а наступит ли у меня такой день, когда жизнь вышвырнет на улицу? Нет, не наступит. У меня есть профессия, есть знания, наработанные навыки. Всегда найду работу, если и не танцевать, так обучать. Может, даже здесь, в этом городе, самом центре мира, нашла бы себе под стать работу педагога, а может и в труппу какую-нибудь приняли бы? Я так точно не пропаду!» – размышляла про себя Полина.

– У местных есть такое выражение: Shortcut, – перебил её мысли Стас.

– Прости, что есть? Какой cat?

– Нет, не кошка, а срезать. Местные говорят – обрезать или укорачивать углы, ходить как можно более короткой дорогой и не попадать в места большого скопления людей.

– Почему? – не понимая, о чём идёт речь, переспросила Полина.

– Чтобы не уставать. В этом городе надо делать как можно меньше ненужных движений, а то на работу и жизнь сил не останется… Ну вот, мы и приехали, выходим.

Полина совсем не следила, куда и как они направляются. Она полностью полагалась на своего старого знакомого и позволяла ему уводить себя в дебри «его города». Ведь у каждого местного жителя Нью-Йорка, Москвы или любого другого мегаполиса есть своё видение города, его достопримечательностей, архитектуры, самых красивых и знаменательных мест. Такой особенный «город» – с любимой панорамой, улицей или кварталом, двориком и скамейкой.

Выйдя на свежий вечерний воздух из метро, Полина просто опешила. Они попали в совершенно другой Нью-Йорк – спокойный, красивый и уютный. Это была та часть мегаполиса, каким его демонстрируют в сериале «Большой город» или других культовых фильмах. Идиллия, спокойствие, благолепие. С обеих сторон улицы стояли привлекательные дома, с маленькими лестницами, обрамлёнными овальными перилами, а перед ними ютились миниатюрные лужайки с красивыми цветами. Никакого движения машин, людей, только вдалеке одиноко прогуливающаяся дама преклонных лет с собачкой.

Вот в такой город и стремилась попасть Поля. Наконец-то исполнилась её заветная мечта увидеть тот Нью-Йорк, о котором она грезила ещё со школьной скамьи. Улица Montegue прямиком вела к променаде, излюбленному месту отдыха местных жителей. Всего несколько шагов и перед их глазами открылась очаровательная, притягивающая взгляд панорама вечно светящегося города. Остров выглядел безупречно! Гармония и величественность, даже фееричная, сногсшибательная красота эффектно нисходила с противоположной стороны канала. И это впечатляющее зрелище предстало только им двоим. На променаде больше не было ни души, только старые знакомые, почти случайно встретившиеся через много лет в другой части света. Дух захватывало. В ряд стоящие скамейки пустовали и приглашали забредших прохожих присесть, насладиться живописной перспективой. Стас наконец-то остановил свой монолог, галантно позволяя Полине спокойно созерцать и любоваться.

– Как здесь красиво! – вырвалось из её уст.

Стас улыбаясь посмотрел ей в лицо. Ему было приятно видеть искреннюю радость подруги.

– Как здесь спокойно и хорошо, – добавила она и после короткой паузы твёрдо сказала: – Хочу здесь жить!

Полина ещё немного помолчала, а затем меланхолично продолжила:

– А помнишь, как я в общежитии училища на какой-то свой день рожденья взбалмошно взобралась с бокалом шампанского на стол и громко так, уверенно и целеустремлённо пожелала сама себе, помнишь ту сцену? – Полина вдруг вскочила на скамейку, подняла руку вверх, словно держа бокал игристого, и театрально громко повторила фразу, сказанную почти двадцать лет тому назад: – Желаю себе танцевать в лучших театрах мира! Желаю себе много раз танцевать Жизель, Баядерку, Одетту – Одиллию, Аврору, Мари и другие ведущие партии. Желаю себе быть великой танцовщицей и великой возлюбленной! – Замерла и, смотря в даль, добавила: – А сегодня желаю себе жить в этом городе, жить именно здесь, в этом удивительном месте, здесь, у променады! Да будет так!!!

Стас даже зааплодировал, его тронула темпераментная и эмоционально глубокая сцена. А в глазах Полины выступили слёзы, и на лице появилась тень печали. Она понимала, что такие пожелания следует говорить себе, пока ты молод, полон сил и энергии. А чем дальше идёт жизнь, тем труднее великие желания становятся реальностью. Она спокойно спустилась и тихо попросила:

– Стас, можно мне секундочку побыть одной? Можно я здесь чуточку посижу?

– Да, да, конечно, наслаждайся, – ответил он и медленно отошёл вдаль.

Балерина задумчиво сидела и пыталась запечатлеть в своей памяти вид, раскрывающийся перед её глазами. Смотрела и запоминала, записывала образ панорамы острова в глубокие ячейки своей памяти. На душе было странное смятение чувств, как после удачного спектакля. Зрители стоя аплодируют, ты счастлива и в тот же самый момент осознаёшь, что всё то, что только что свершилось на сцене, больше никогда не повторится, не воскреснет и навсегда канет в лепту. На сцене повторения или copy/paste просто невозможны. Всё вершится лишь один, единственный раз.

Полина наслаждалась атмосферой исключительного уединения, глазами смаковала ночную панораму Манхеттена и про себя повторяла крылатую гётевскую фразу: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!».

Полина ещё долго оставалась неподвижной. Ночное спокойствие Нью-Йорка её заворожило и увлекло за собой. Никуда не хотелось идти, общаться и вести никому не нужные беседы. Здесь можно было оставаться и любоваться вечно. Даже не мечтать и загадывать желания, а умиротворённо радоваться тому, что ты просто дышишь. Быть собой.

Стас спокойно ожидал поодаль и размышлял о своей жизни. «Я попробовал. Решился, бросил всё и приехал сюда, в Америку. Удалось ли мне? Да, хрен знает. Сейчас это уже не имеет никакого значения, – думал о себе Станислав. – Красивый сегодня вечер получился, давно такого у меня не было. Что-то всё в работе и забываю про прогулки, которые в молодости так любил. А чего я вообще сам хочу? Полина вот знает, мечтает, а есть ли у меня какие-то желания, остались ли? Ай, всё это bullshit, разве можно о чём-то мечтать, когда тебе далеко за сорок?»

Пробирающий до костей северный нью-йоркский ветер не позволял слишком долго смиренно находиться в неподвижном состоянии. Становилось зябко и следовало уходить. Станиславу завтра на работу. Через пустынную променаду шли молча. Оставаясь при своих мыслях, они направились к Бруклинскому мосту.

– У меня такое ощущение, словно я в кино, – прервала молчание Полина. – Мы с тобой гуляем не по городу, а по какой-то огромной киностудии. И эти дома совсем даже не строения, а просто декорации. Только холодно как-то.

– Да, в этом что то есть, – вторил ей Стас:

– В этой части города практически на каждом углу снимался какой-нибудь культовый фильм. Посмотри туда, по левую руку, там, на другом берегу, на набережной, снималась последняя сцена войны банд фильма «Однажды в Америке». А напротив, справа, находится самая старая улица Манхэттена, Perpl. Её так назвали из-за ракушек, которые выбрасывало на берег, и издали они казались жемчужинами.

На Бруклинском мосту друзьям вновь повезло. По одной из главных достопримечательностей Нью-Йорка они шли вдвоём. Никаких встречных или попутных прохожих. Под пешеходным мостом сновали нескончаемые потоки машин, с обеих сторон раскрывалась панорама мегаполиса, а присутствовали на этом зрелище только они – Полина и Станислав. Холодный воздух веял в лицо, подняв плечи, оба ненароком сутулились и ускорили шаг.

– А ты знаешь, всё-таки музыка – самый жестокий бизнес, – дойдя до середины моста начал Стас отдалённо. – Всегда думал, что это оружие, биржа, наркотики, но нет – самый безжалостный бизнес в мире – это музыка.

Полина боялась посмотреть на него, спугнуть начало рассказа и, глядя вдаль, делала вид, что почти не слушает его.

– В Америку ведь я сбежал. Вероятно, тебя это удивит, но тогда, ещё в училище, я уже был женат.

Полина от удивления не удержалась, остановилась и посмотрела в глаза музыканта. Он говорил правду – искренне и откровенно.

– Как женат? – всё-таки не сдержала она изумления. – Ты никогда об этом не говорил! – И сразу перед её глазами встала подруга… – А как же Лиза? У вас ведь был такой бурный роман. Все думали, что вы поженитесь!

– Поэтому и не поженились, что я уже был в узаконенных отношениях. Только никогда не носил обручальное кольцо. Ошибки молодости, так сказать. Я приехал учиться из провинции, маленького городка, и там у меня жила жена. Да не только она, но и маленький сын. Ты думаешь, почему я так старался, работал на всевозможных работах, халтурил со всеми музыкантами, играл со всеми, кто только приглашал. Мне надо было семью содержать!

Попутчики словно окаменели на середине моста и мысленно перенеслись в прошлое. У обоих было такое странное ощущение, словно они попали в какое-то другое измерение, туда, где время попросту остановилось, замерло.

«Он был женат, был женат! – мысленно всё повторяла Полина. – Как это всё странно, даже не верится. Ведь он так красиво ухаживал за Лизой, одаривал её цветами и вниманием. А мы, все дурочки в училище, ей тогда так завидовали!»

Оставаясь на том же месте, они боялись посмотреть друг на друга и спасались пристальными взглядами вдаль. После недолгого молчания Станислав всё же продолжил свои откровения:

– Как только я сдал последний выпускной экзамен, мне нужно было поскорее вернуться домой. Никаких шансов остаться и жить отдельно не было. А потом, уже в моём родном городке, началась настоящая каторга. Учитель в музыкальной школе, частные уроки бездарям, подработки на дешёвых свадьбах. Как мне всё тогда осточертело! Малоприятную работу ещё как-то можно было бы пережить, если бы только моя Элиза была бы рядом.

Я места себе не находил без неё, и как было внутри тошно, стыдно. Мы ведь были настоящей идеальной парой! Только с ней мы так одинаково чувствовали музыку. А это так важно. Мне было это так важно!

Помню, у нас во время учёбы даже игра такая была – шли вместе на концерт, а потом долго обсуждали нюансы исполнения произведений. После одного концерта начинал я, после другого она. И всегда наши мнения совпадали. А если и не совпадали, тогда разговаривать становилось ещё интереснее. Полина, это так здорово, так интересно не о котлетах или о текущем кране весь вечер говорить, а о музыке беседовать. Общие интересы и взаимопонимание в своём деле так важны! Тогда, наверное, и все жизненные трудности не такими большими кажутся.

.

Получить полную версию книги можно по ссылке - Здесь


Предыдущая страница Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Билет на балет - Жанна Лебедева


Комментарии к роману "Билет на балет - Жанна Лебедева" отсутствуют


Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Партнеры