Путь олигарха Иван Яцук - Иван Макарович Яцук - Глава десятая Читать онлайн любовный роман

В женской библиотеке Мир Женщины кроме возможности читать онлайн также можно скачать любовный роман - Путь олигарха Иван Яцук - Иван Макарович Яцук бесплатно.

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Путь олигарха Иван Яцук - Иван Макарович Яцук - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Путь олигарха Иван Яцук - Иван Макарович Яцук - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Яцук Иван Макарович

Путь олигарха Иван Яцук

Читать онлайн
Предыдущая страница Следующая страница

Глава десятая

Пульс предприятия ярче всего бьется в двух его отделах: снабжения и сбыта. Если возле сбыта толкаются люди, если оттуда то и дело выбегают на чей-то зов и таинственно шепчутся быстрой скороговоркой, если покупатели торопливо суют в какое-то помещение свертки и баулы, если за сотрудниками отдела по окончанию рабочего дня приезжают машины и становятся поодаль, а сами сотрудники пыхтя и оглядываясь, тащат пузатые сетки, портфели и сумки – значит, завод или фабрика, или комбинат делает нужную для населения продукцию, значит, нет проблем со сбытом, значит, нет необходимости идти в бухгалтерию и выяснять платежеспособность этого предприятия. Так, по крайней мере, было в советские времена и в первые годы независимости.

Если в отделе снабжения никого нет, кроме начальника, да и тот сидит, красный от напряжения, то и дело поднимая и опуская трубки телефонов, зажав одну из них плечом и щекой и разговаривая по другой, если заводской гараж пуст– значит, с комбинатом все в порядке – все при деле.

Сейчас в отделе снабжения все на своих рабочих местах. Нина Сероштан, 35 лет, незамужняя, тоненькая, похожая на артистку из фильма « Иван Васильевич меняет профессию», прилежно выщипывает брови. На столе у нее еще какие-то косметические причандалы: очевидно, дело одними бровями не ограничится.

Двое молодых парней играют в «морской бой». С фантазией у них дефицит. Единственное отличие от школы – играют на пиво. Начальник отдела Борис Кущенко, круглолицый, розовощекий, тридцатилетний, перекладывает документы, некоторые из них неторопливо, сосредоточенно читает, изо всех сил пытаясь создать хоть какое-то подобие деловитости. Штиль, ни ветерка, паруса висят безжизненно, как тряпки. Никакого движения, духота, все соскучились по настоящей работе. Начальство попряталось по кабинетам, никто никого не контролирует, не подгоняет, не распекает, а потому всем как- то неловко, все напряжены, хотя и изображают « работу».

– Слышали,– говорит Нина, держа щипчики над бровью, – в гостинице «Прибой» застрелили авторитета. Кличка, кажется «Сандро». Сожитель директрисы, командовал всем парадом: гостиницей, рестораном, сауной. Чуть что, ножом всем угрожал, с двумя пистолетами ходил открыто. Доходился. Уже в машину садился, а его бах-бах – и насквозь. Боже мой, что творится в стране. Страшно становится.

– А что тебе? – ухмыляется Борис.– Ты же гостиницу, лучшую в городе, не прибираешь к рукам? Он, говорят, половину персонала выгнал в шею, просто так. « Не приходи больше сюда»,– и показывает пику. Ни приказов, ни указов, сотрудники тайком забирали трудовые книжки. Он думал, что все люди – овечки, будут все терпеть. Вот и напоролся.

– Ты даже больше меня знаешь,– с уважением сказала Нина, продолжая священнодействовать над своим лицом.

В это время в помещение шумно врывается Сергей Васильевич Полонский –самый старый сотрудник отдела, ему уже за 70, но он по-прежнему балагур и весельчак, любитель женщин в прошлом и не прочь все еще изображать себя таким в настоящем, но все понимают, что это только спектакль с одним актером. Шутки его отдают нафталином и давно известны.

– Что за шум, а драки нету? – зычно-шутливо спрашивает он командирским голосом.– Почему не встаем, когда старшие заходят?

– Почему старшие опаздывают? – больше по обязанности, чем по делу спрашивает в ответ Кущенко.

– Старшие не опаздывают, а задерживаются, товарищ начальник, пора бы это уже знать, – нарочито строго продолжает Полонский. И вдруг расплывается в сладкой улыбочке: –Ниночка, золотце мое, я тебя люблю. Я разве тебе не говорил, что ли? – он подходит к Ниночке, имитирует страстный поцелуй – мм-м … ах … хорошо!

– Отстань, Васильевич, – капризно отмахивается Ниночка,– надоели вы уже со своими шуточками. Я двенадцать лет слышу одно и то же. В ответ Сергей Васильевич делает оперную стойку и поет дребезжащим голосом: « О тебе так много песен сложено. Я тебе спою еще одну».

– Не о тебе, а о любви,– сердито поправляет Ниночка.

– Могу же я, в конце концов, досочинить? – голос Полонского падает от пафосного до делового.– Ладно, начальник. Где работа? Куда ехать? Что везти?

– Уже никто никуда не едет,– словами старого анекдота отвечает Кущенко.

– Бездельники, – опять гремит Полонский, и на этот раз непонятно, шутит он или возмущается.– Всех уволю. Кто не работает, тот не ест. Ишь, расселись, анекдоты травят. Начальник, давай работу. Иди, шевели их там наверху, пусть крутятся.

Звонит телефон внутренней связи. Слышен голос заместителя по снабжению Бидули Юрия Владимировича.

– Все на месте, – бойко отвечает Кущенко,– что делаем?– Борис обводит взглядом отдел, соображая, что говорить.– Сероштан готовится ехать за реактивами для лаборатории. Иван Захарович уехал за спиртом в Харьков. Денис и Андрей сейчас идут на склад помогать готовиться к инвентаризации. Я просматриваю заявки прошлого года на третий квартал, чтоб, как только…так и сразу. Сергей Васильевич, как всегда, шумит в отделе. Наверно, пошлю его проверять расход бензина по гаражу. По поводу остатков? После инвентаризации я вам доложу, что можно будет продать.Что еще? Пока все.– Кущенко сделал небольшую паузу и с надеждой спросил:– а что наверху, Юрий Владимирович? Что-то решается?– Зам что-то говорил несколько минут. Борис согласно кивал головой. Наконец положил трубку, сказал веско, передавая настроение начальства:– надежды есть, но небольшие. Но приказано готовиться по полной программе, подтянуть бухгалтерию, всю канцелярскую работу. Потом будет некогда. Вообщем, Юрий Владимирович лиса: и не то, чтобы нет, и не то, чтобы да…

– Я что-то про спирт слышал. Или мне показалось?– Полонский опять прикидывался простачком.– Губы высохли, внутри палит. Сейчас бы смазать слегка.

– Вы свою бочку выпили давным-давно, Сергей Васильевич,– это Кущенко.

– Извините, не бочку, а цистерну, – в своей манере уточнил Полонский, поглаживая живот.

– Васильевич, а хряпнули бы сейчас?–задорно спросила Нина, живо обернувшись к нему.

Полонский сжал губы, как бы раздумывая, тем самым вводя в заблуждение отдел, затем смачно чмокнул и мечтательно закрыл свои узкие глазки.–С у-до-во-ль-стви-ем,– делая ударение на «о».

– И без закуси?– спросил кто-то из молодых, смеясь.

– Этой гадости после первого стакана не употребляю,– с гордостью сказал Полонский и поднял палец,– Кстати, надо предупредить Захаровича, когда приедет, чтоб сразу не сдавал. В Харькове сейчас температура на несколько градусов ниже, а по закону Ома это означает минимум бутылек лишнего спирта. Я этот спирт двадцать лет получал. Вечером буду смотреть сводку погоды.

– Не распускай губу, Васильевич,– сказала Нина,– Макаренко и без тебя физику знает. И кладовщик тоже. И это не закон Ома.

– Другого не помню, но будет жалко,– Полонский снова причмокнул.

В это время в комнату вошла Галина Михайловна, начальник отдела заготовок –крепкая пенсионерка, вся в патине морщинок на темном, высушенном лице.

– Галиночка!– расплылся Полонский, широко расставив руки для объятий,– золотце мое… радость ненаглядная…как я тебя люблю…все сорок лет, что тебя знаю…дай я тебя расцелую…–он раскинул руки еще шире, как для встречи с Брежневым, но остался на месте.

Женщина прошла мимо него, в упор его не замечая.

– Галина Михайловна, что ж вы признаний таких горячих не слушаете?

– Да ну его,– без юмора ответила главная заготовительница.– Это он у вас двенадцать лет, а я его помню еще с курчавыми волосами. Сорок лет одно и тоже. Хоть бы пластинку сменил. – И сразу к Борису:– вы ближе к начальству – что слышно? Будем работать? Со всех перевалок звонят, люди волнуются. Соляру для дизелей надо уже завозить; ремонты и все прочее. А у нас ничего не делается. Дождутся: деньги появятся, а сроки уйдут.

Кущенко тяжело вздохнул.

– Михайловна, темный лес. Сами сидим, изнываем от безделья. Хотелось бы вас чем-то порадовать, но нечем.

– Ты, лоботряс,– гостья, наконец, повернулась к старому приятелю.–Ты помнишь, как в сорок четвертом было? А все-таки сезон сделали. Тогда все от нас зависело, а теперь…– она развела руками.

 – Ничего не понятно. Войны нет, бомбежек, пожаров, землетрясений нет, а комбинат стоит. Такой гигант! Кто в этом виноват, кто заинтересован, кому это выгодно? – спрашиваем другу друга и не находим ответа.

– Мы тогда, Михайловна, молодыми были, – вдруг с дрожью в голосе сказал Полонский.– И работали, как звери, как заводные. Не по приказу, как говорит сейчас некоторая контра, а от души.– Полонский старческим, дребезжащим, беспомощным фальцетом затянул: «Комсомольцы, беспокойные сердца, комсомольцы. Все доводят до конца…» – поняв напрасность демонстрации былой мощи, Сергей Васильевич опять перешел на шутливый лад:– а теперь конец где-то прячется – не найдешь.Но, Михайловна, лапушка, я все равно тебя люблю.

– Ты и перед смертью все одно талдычить будешь, глупостник,– сказала женщина, уходя, и хлопнула его по лысой голове.– В молодости смелости не хватало, а теперь разошелся,– в ее голосе слышалась теплота старого соратника.

– Вот так, Васильевич,– шутливо-капризно надула свои красивые, пухлые еще губки, Ниночка,– женщин из других отделов любим, а к своим только цепляемся. Все, не подходите ко мне больше.

– Ну что ты, Ниночка, – заворковал Полонский,– это же старая калоша, а ты у нас розочка, цветочек…мм,– он снова изобразил пламенный поцелуй.

–Все,ребята, – решительно сказал Кущенко,– заканчиваем балаган. Все за работу. Нет работы – ищите, придумывайте себе занятие, читайте техническую литературу, повышайте уровень. Сергей Васильевич, насчет вас я передумал: идите на склад и разбирайтесь со специями. Что еще пригодится – в одну сторону, где истекли сроки хранения – в другую, потом составим акт. Андрей с Денисом вам в помощь. Только не загоняйте их приказами – я вас знаю.

–Будет сделано, шеф. Ану, ребята, давай строится. За мной…

Только за уходящими закрылась дверь, как задребезжал внутренний телефон. Звонил Бидуля.

– Только от директора. Он и мы все на седьмом небе. Вчера вечером поступили деньги.

– Сколько?– затаив дыхание, спросил Кущенко.

– Двадцать миллиардов. Пока. Только под производственную программу, да и то не под всю. Много позиций бизнесмен сократил как неперспективные.

– Подождите, сколько это в долларах? С этими миллиардами ничего не поймешь. Скоро на триллионы перейдем. На калькуляторе уже цифр не хватает.

– Подсчитаешь сам. Люди от тебя уже ушли? Ладно, собирай всех ко мне на 14.00. Все, процесс пошел.

–Есс, –Борис сжал кулаки и тряс ими в воздухе, вне себя от радости, что теперь не надо придумывать себе занятие или валять дурака.

На комбинате царило приподнятое настроение. Все обнимали и поздравляли друг друга чуть ли ни с праздником. Старики утверждали, что подобные чувства люди испытывали в1944году, когда освободили Днепровск, и в день Победы.

Задвигались, заскрипели, заработали шестеренки огромного, но уже начинающего ржаветь механизма. Словно живой водой окропили комбинат, и он, как сказочный богатырь, встал, расправил плечи, вздохнул всей своей полной грудью и пошел, пошел, пошел, постепенно ускоряясь, как поезд, уходящий со станции, где он выбился из графика и теперь стремящийся сократить отставание. Полетели снабженцы, окрыленные возможностью закупать нужное без унизительных просьб и проверок на платежеспособность; активнее заработали ремонтники, сознавая необходимость и важность своего труда. Веселее пошла работа в транспортном цехе: то и дело из гаража выезжали машины самого разного назначения и сновали по бесчисленным закоулкам комбината, наполняя его жизнью.

Даже в отделе сбыта закипела работа. До этого директор придерживал самую дефицитную продукцию, надеясь подольше растянуть срок, когда можно получить живые деньги на самые неотложные нужды комбината. Теперь острой необходимости в такой рассрочке Кирилюк не видел. И повезли по всей стране грузовые поезда и тяжелые фуры вкусную, сочную продукцию комбината.

Отдел сбыта, в котором хозяйничали две подружки-соперницы Ада Мироновна и Наталья Леонидовна, опять расцвел, как ландыши весной, опять зашумел, закипел страстями. Обе госпожи, как их называли заглаза покупатели,– типичное порождение развитого социализма, при котором главное для торговли – получить товар, или на языке торгашей, отовариться. Будет ходовой товар – будет план. А будет план – будут и премии, почет и уважение, знамена, ордена – весь набор социалистического поощрения. Передовикам прощались мелкие, а часто и крупные прегрешения, которые тянули иногда на несколько лет тюрьмы.

И наоборот, если нет плана – каким бы ты ни обладал прежним авторитетом, какие бы заслуги ни имел, какой поддержкой ни пользовался, ты долго при таком положении вещей не протянешь. Ада Мироновна Гончарук – крутая, плотно сбитая женщина бальзаковского возраста, идеально подходила для своей должности в условиях дефицита всего и вся.

Она не лишена была некоторой женской привлекательности, но постоянное сознание собственной значительности и важный, неприступный вид, с которым она несла свое начинающее полнеть от постоянной кабинетной работы тело, особенно возвращаясь от вышестоящего начальства, отпугивали от нее потенциальных поклонников, которых она подозревала в тайных намерениях получить доступ к товарному изобилию.

На свою внешность Ада Мироновна почему-то не рассчитывала и по этой вообщем-то надуманной причине постоянно пребывала в скверном настроении, что выражалось в повышенной крикливости и по отношению к покупателям, и по отношению к сотрудникам комбината и даже своего отдела; в одутловатости и серости лица, которое она не умела приукрасить косметическими средствами или не хотела, или не хватало на это времени, как бывает у деловых женщин.

Ее побаивались и клиенты, и комбинатовцы, и коллеги по отделу. Ада Мироновна ни с того ни с сего могла часто с такой угрюмой злостью наброситься на посетителя, что он потом долго думал, стоит ли еще раз соваться в отдел сбыта или можно как-то обойтись или обратиться в магазин, где можно взять то же самое, но с небольшой наценкой.

В редкие моменты хорошего настроения Ада Мироновна могла улыбаться, шутила и казалась даже миленькой, но грозный призрак изменения ее настроения висел над собеседниками, как Дамоклов меч, не давая расслабляться.

В компаниях, за праздничным столом по случаю чьего-то дня рождения все облегченно вздыхали, когда Гончарук уходила, как всегда занятая, и торжество начиналось по-настоящему только с этого момента.

Наталья Леонидовна Шестак была женщиной несколько иного склада. Она тоже могла послать кого угодно на три и больше букв; на звонки тоже отвечала грубо и зло, но по ситуации. Если она, эта ситуация, не требовала грубости, цинизма или лести, то Наталья Леонидовна преспокойно обходилась без этого, чего нельзя было сказать о ее начальнице, у которой это сидело в крови.

Наталья Леонидовна грубила по расчету, Ада Мироновна по призванию. Если все шло так, как ей нужно было, Шестак спокойно сидела на своем месте и четко, быстро, профессионально оформляла документы на отпуск продукции, редко допуская ошибки.

Но стоило кому-нибудь, включая и саму Аду Мироновну, зацепить ее не по делу – тогда держись. Наталья вся подбиралась, как кошка, глаза сверкали злобой и готовностью вцепиться когтями в любого, кто посмел на нее окрыситься или нарушить ее интересы и планы. Она не говорила, а шипела, как шипит хищник, на которого нападает другой хищник, еще более сильный. Даже Гончарук без крайней необходимости старалась не обострять с ней отношения. Но иногда они все же сцеплялись, и тогда это было неповторимое зрелище.

Что это было: конкуренция двух вожаков, каждый из которых претендовал на лидерство? Зависть и борьба двух сильных женщин, замужней и бессемейной? Личные обиды? – бог их знает, но это, говоря канцелярским языком, имело место быть. Вне ринга сотрудницы сохраняли состояние шаткого перемирия, а против клиентов даже объединялись.

За Натальей Леонидовной вечером часто заезжал муж. «До свидания, девочки, до свидания Ада Мироновна»,– с ослепительной улыбкой, которая ее красила, говорила Шестак сотрудникам и зеленой от злости начальнице и с чувством превосходства удалялась.

В последний год психология сбыта резко изменилась до наоборот. Главным стало – продать. А с этим так не хотелось мириться, так не хотелось к этому привыкать. Теперь три городских телефона часто молчали, чего не было сроду. Приходилось – о неслыханное дело!– самим звонить и « унижаться», предлагая свою продукцию. Клиенты теперь могли выбирать, капризничать, «перебирать харчами»: это не надо, это еще у меня есть, это у вас просрочено. Приходилось все это выслушивать, сцепив зубы, даже улыбаться, заискивать, умасливать голосок – иначе зарплаты не видать, а еще чего доброго, могут и сократить.

Ада Мироновна все чаще снисходила до объяснений, легких уговоров, компромиссов, но если покупатель упорствовал, то она предпочитала уйти, чтобы не сорваться и не испортить дело, предоставляя другим сотрудникам, в первую очередь, Наталье Леонидовне, улаживать конфликты, что та и делала часто с успехом – ей было не так тяжело приспосабливаться, как Гончарук.

Меньше стало в отделе сумок, конфет, духов, зато в последнее время здесь стали отпускать не только по безналичному расчету, но и за «живые деньги», то есть, за наличные. Ситуация опять в корне поменялась. Ада Мироновна опять ожила, она зорко следила за тем, чтобы наличный расчет шел только через нее.

Если она и снисходила до компромиссов с клиентами, то лишь с теми, кто платил наличными. Естественно, сотрудники отдела получали зарплату наличными и в полном объеме.

Когда денег не хватало или директор требовал наличные вносить в кассу, товароведы отдела получали свою зарплату самой дефицитной продукцией, а уже потом перепродавали эту продукцию покупателям, кто имел деньги. Гончарук строго контролировала этот процесс и могла опять казнить или миловать своих подчиненных.

В конце концов, отвечая на многочисленные жалобы и косые взгляды и все более тонкий ручеек денег, поступающих в кассу, отдел полностью отказался от получения зарплаты наличными. Это было даже выгоднее, так как часто дефицитную продукцию небольшими партиями удавалось продать дороже, чем значилось в прайс-листах. Появился еще один крючок, на котором Гончарук держала свой отдел. Только ее никто не мог проконтролировать, кроме службы безопасности, но со службистами она умела договариваться.

Когда комбинат перешел на бартерную оплату, вес Ады Мироновны опять поднялся до неслыханных высот. Получив на зарплату халву или томатный сок, сотрудники комбината не знали, что с ними делать. Зато знал отдел сбыта. Он мог помочь реализовать за деньги товар мелким частным магазинчикам, число которых росло с каждым днем. В сбыт то и дело забегали начальники отделов и служб с просьбой реализовать, в первую очередь, их продукцию или хотя бы подсказать, в какие магазины ее можно сдать под реализацию. Ада Мироновна резонно отвечала: «А куда я дену продукцию комбината?».

Выходила странная ситуация, когда продукция комбината начинала конкурировать с продукцией …комбината, которую отдали в счет зарплаты. А директор каждый день звонил и требовал: «торгуйте, давайте деньги, мать вашу…». Так что руководители среднего звена молча ретировались, а уж о «сошках» и говорить не приходилось – и не сунься. Поэтому вид у Ады Мироновны был все более занятой, важный и независимый, походка все строже и степенней, как у боярыни. Указ для нее был только директор и Вера Феликсоновна.

Когда Бидуля с Кардашем вошли в отдел в порядке знакомства, Ада Мироновна спокойно, без акцента встала и вопросительно посмотрела на вошедших: дескать, я вас внимательно слушаю. Юрию Владимировичу она прямо не подчинялась и поэтому не считала нужным подсуетиться.

Лишь когда Бидуля представил гостя, на лице королевы сбыта появилась дежурная услужливость: да, да, проходите, пожалуйста, знакомьтесь. Девочки у меня замечательные, работаем устойчиво, особых проблем нет. Приятно познакомиться. Я – Гончарук Ада Мироновна, начальник отдела. Она или забыла, что Юрий Владимирович ее уже представил, или посчитала это недостаточным и надо лично подтвердить свое положение. Бидуля не скрыл своего легкого неудовольствия. Ада Мироновна предпочла этого не заметить.

Глеб с интересом осмотрел отдел, о котором был наслышан. Ему не понравился оказанный здесь прием и чванливый вид начальницы. Он довольно резко сказал:

–Ходят слухи, что вы не всегда выдерживаете принцип – клиент всегда прав, Ада Мироновна.Это правда?

– Кто это вам такое сказал? Вообще, собирать слухи…– она недовольно дернула плечом, не находя слов для выражения своего возмущения. – Да мои девочки уболтают любого. Это профессионалы высшего класса. Даже неудобно слышать такое. Правда, Юрий Владимирович?

–Наверно, у Глеба Платоновича есть основания так говорить, – дипломатично ответил Бидуля.

– Спасибо, поддержали, – с нескрываемым сарказмом сказала Гончарук. Она едва сдерживала свое негодование.

– Я не собираю слухи, – холодно сказал Кардаш, уязвленный такой непочтительностью, – об этом мне докладывали мои экспедиторы.

– Гм, экспедиторы. Понятно. – Всем своим видом Ада Мироновна подчеркивала, что ей тогда не о чем говорить, если ссылаются на каких-то там экспедиторов.

Думаю, в отдел снабжения заходить не будем,– Кардаш повернулся к заму, считая разговор в отделе сбыта законченным.– Там все ясно. Хочу еще посмотреть ваш магазин.

–Это не столько магазин, сколько склад, – извиняющимся голосом пояснил Бидуля.

На выходе из управления к ним присоединился Скляр, который остался покурить и которому уже изрядно надоели эти походы. Он все еще жил прошедшей встречей с Ольгой и с которой договорился встретиться в городе, как только она немного отдохнет от смены и покормит детей.

Осмотрели магазин. Ничего особенного. Несколько человек толпились у прилавка. Две пожилых женщины, как колодезные журавли то сгибались, то разгибались над ящиками с консервами, отпуская по очереди посетителей.

Очередь обернулась на вошедших, молча смерила с ног до головы и опять сосредоточилась на том, кто за кем стоит и какие консервы получает. Многие узнали еще недавно влиятельного зама, а теперь Бидуля их мало интересовал, как человек, от которого почти ничего не зависит.

–Спасибо за помощь, – поблагодарил Кардаш Юрия Владимировича, выйдя из магазина.– Мы отняли у вас много времени, но потратили мы его не напрасно. У меня в голове столько планов родилось. Теперь вместе будем воплощать их в жизнь.

Бидуля тоже был рад побыстрее распрощаться с любознательным гостем, второй день обходящем комбинат и не перестающим удивляться его масштабам. Зам торопливо пожал обоим руки и ушел, словно его ожидали неотложные дела, которых на самом деле не было. Каждый ломал комедию, как мог, изображая занятость.

.

Получить полную версию книги можно по ссылке - Здесь


Предыдущая страница Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Путь олигарха Иван Яцук - Иван Макарович Яцук


Комментарии к роману "Путь олигарха Иван Яцук - Иван Макарович Яцук" отсутствуют


Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Партнеры