Непобедимая буря - Татьяна Алексеевна Коршунова - Глава 4 Читать онлайн любовный роман

В женской библиотеке Мир Женщины кроме возможности читать онлайн также можно скачать любовный роман - Непобедимая буря - Татьяна Алексеевна Коршунова бесплатно.

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Непобедимая буря - Татьяна Алексеевна Коршунова - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Непобедимая буря - Татьяна Алексеевна Коршунова - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Коршунова Татьяна Владимировна

Непобедимая буря

Читать онлайн
Предыдущая страница Следующая страница

Глава 4

В середине мая зацвела сирень. Агриппина Ивановна подгадала бал… Но сколько же веток было срезано в парке, чтобы украсить лестницу вдоль обоих перил!

Бальная зала. Всё, как положено: белые колонны, зеркала, кленовый паркет плетёнкой. В зеркалах шевелились армейские эполеты, фалды фраков, перья, веера. Готовились к шествию полонеза.

– Даже на балу у тебя кислое выражение лица! – хихикнул Дмитрий. – Будь хоть немножечко веселее!

– А где музыканты? – спросил Василий, ростом на три вершка выше брата.

– На балконе. Видишь?

Василию было лень задирать голову. И эти огромные китайские вазы… Зачем их принесли сюда и расставили в каждом углу?

– Вы пунктуальны, как короли! – Агриппина Ивановна в зелёном распашном платье с розами подала руку Дмитрию. Василию поклонилась, прищурила глаз. Чёрный фрак изрядно потёрт. Видно, что ношеный. Знать, всё-таки состояньице в Европе поиздержал! Зато туфли начищены так, что можно, как в зеркало, глядеться. А Дмитрий молодец! Сам-то одет с иголочки… Уголки губ его раздвинулись. Он протянул руки в белых перчатках – и нырнул в толпу. Ясное дело, кого он там увидел.

– Знаете, кто у меня сегодня в гостях? – Агриппина Ивановна тронула Василия за локоть. – Один французский барон. Идёмте, я вас представлю. Вам будет интересно познакомиться.

– Вы думаете, интересно?

Она вскинула на него серо-голубые глаза:

– Вы чем-то нынче недовольны?

– Я? Нет. Идёмте к вашему барону…

Эти слова прозвучали сквозь такой вздох, словно его звали объездить лесного тарпана.

Сине-зелёные фраки и один уланский мундир расступились. Несколько губ наклонилось по очереди к перчатке Агриппины Ивановны.

Барон Дебрюи, невысокий и плотно сбитый, взглянул бегающими чёрными глазами, улыбнулся широко, потряс Василию руку:

– Рад знакомству, мой друг!

– Вы говорите по-русски…

– Я много лет прожил в России. В десять лет родители вывезли меня из Франции, когда свершилась революция.

Жёсткие тёмно-каштановые волосы барона никак не желали обращаться в модные кудри и уже, как дань тридцатилетию, смывались с макушки.

– Здесь, в Российской империи, мы близко сошлись с одним семейством. Здесь я и жену нашёл. Русскую! Как восстановили Бурбонов, я вместе с нею вернулся во Францию. Живём там четвёртый год. А нынче приехали навестить старых друзей.

Чистосердечный, добрый француз… Как заслуживал он получить столь же искреннее повествование в ответ; вопрос – как свидетельство, что его книжная речь интересна; круг по зале в сторону буфета, дружеский кубок шампанского!.. Увы… «Как жаль. Что в собеседники тебе достался я», – отвечал Василий про себя. И вот уж думать следовало о том, какую даму повести в полонезе, а разбираться, кто из соседок тут знакомые, лень. Поблизости оказалась Анна – её безразличную руку в длинной лайковой перчатке Василий и выбрал.

Перед глазами качался, как на волнах, чей-то седой кудрявый затылок. Словно нескончаемая карусель – под затяжные излияния мелодии Огинского. Не с тем настроением Василий четыре года назад покидал родину…

Совершеннолетний, свободный. Ему открывались все двери французских особняков. О! Русский! Soyez le bienvenu!3 А когда в феврале пятнадцатого года Наполеон явился туда с Эльбы, Василий уже вдыхал из окна сухую свежесть тирольского снега. И белые громадины Альпийских гор вздымались перед его глазами за спинами красных домиков – словно знакомая Земля поцеловалась с чужой планетой.

Отшествовав через залу, Василий подвёл Анну к Прасковье Даниловне: та выворачивала губы, словно чем-то недовольная. Поклонился обеим. И, пока смычки пробовали начало вальса, прошёл между кружками гостей к внутренним дверям. За ними в зелёной комнате, чуть меньшей, нежели бальная зала, на диванах и креслах кто-то сидел – в глаза блеснули отсветы бриллиантов, пуговиц, мундирного шитья. Следующая комната – карточная.

Ломберные столы, голубые стулья из карельской берёзы, на стенах портреты в духе Левицкого. Боковые двери оказались заперты. За другими, с торца комнаты, обнаружился чахлый зимний сад, а оттуда – выход на боковой балкон.

Тёплый ветерок дыхнул в лицо, и лоб защекотали завитки волос. Повеяло сладко-травяным ароматом пионов. Василий остановился перед балюстрадой. Прикрыл глаза. Тишину разбивал одинокий соловей.

Кви-кви-кви-кви, чи-у, чи-у, чи-у. Тр-р-р-р-р.

Чив. Чив. Чив.

Тью-тью-тью-тью-тью-тью-тью.

А под балконом что-то шелестело. Будто крахмальный шёлк. И, словно поцелуй чьих-то губ. Женский вздох. Василий перегнулся через перила.

За кустом акации полуседой кавалер в зелёном фраке, прижимая животом высокую ореховую блондинку к стене, сосал её крепкую шею. Спускаясь, как по ступенькам, ниже: ключица, плечо – насколько позволяло декольте с оборкой. Рука его без перчатки прищипнула горчично-жёлтое платье на её бедре, начала сборить ткань – подол с кружевной оборкой подтянулся до колена. Дама вцепилась в его воротник – откинула голову. Светлые брови расправлены, тонкие губы приоткрыты… И мелкие, словно мышиные, глазки её округлились, как две бусины. Она начала отпихивать руки кавалера с бедра, из-за своей спины.

– И тут – Франция.., – Василий мрачно глядел на ветви яблонь, отвисшие под тяжестью сочных листьев.

Дама, наконец, избавилась от объятий любовника и закрыла его собой – он оказался ниже её на голову.

– Откуда вы меня знаете?

– К счастью, мы с вами не знакомы.

На её лице мигнул красный всполох, бусины-глаза забегали вверх-вниз. А любовник-то, любовник! Топтался между нею и акацией. Вот положение!.. И вступиться за честь дамы – ей же дороже выйдет, и ретироваться вроде бы моветон. Василий не выдержал – улыбнулся во весь рот. Тянуло смеяться. И тошнило. Он отступил от балюстрады. Наощупь отыскал дверную скобку.

В зимнем саду пахло лавровыми листьями и собирался зацветать лимон. Воздуха не хватало. Почему-то хотелось вымыть руки. Начистить щёткой. Василий посмотрел на свои перчатки: такие же белоснежные. И толкнул двери вперёд.

Карточная, двери, зелёные стены… Задел кого-то плечом. Кажется, даму – в платье белом. «Простите». Другие двери, открытые.

Яркий свет, золото, белизна колонн… Музыка вальса – будто собачий лай.

– Шешурский!

Он обернулся на голос. И ничего не увидел.

– Н-да, Василий Александрыч, приятелей детства не узнаёшь!

– Мишель?.. Захарьин!

Кудрявый блондин в чёрном бархатном фраке смотрел на него искристыми глазами цвета морской волны:

– Сколько лет, сколько зим… Да у тебя-то в твоей Европе, поди, года два как – одна зима!

– Да, было… А я тебя с усами бы не узнал. В гусары подался?

– А где ж мне ещё быть? – Захарьин захохотал. – Только, поправочка: не «подался» – а «пода-вал-ся», – он поднял вверх палец. – Уже в отставке. Помнишь ли ты сестру мою Надежду?

– Конечно. Помню.

– Идём же!

Пока они пробирались мимо колонн-зеркал, Мишель целовал ручки встречным дамам и вздыхал каждой вслед: «Ах, до чего хороша! Бриллиантик!»

В углу на банкетке справа от окна между двух старушек с перьями в причёсках сидела пухлощёкая будущая мать в малахитовом платье. На сносях.

– Надин! – Мишель наклонился к её руке. – Взгляни, кто со мной!

Возможно ли? Надин! С кем, ещё при живой матери, до рождения Дмитрия, в саду сокровища искали! Резвая девочка была… С разбегу ручей в парке по дощечке переходила. И вот смотрит заплывшими глазами, улыбается… А улыбка всё та же: на зайчика похожа. Ленты туфель передавили отёкшие ноги на пуфе.

– Не узнал меня, Василий Александрыч?

– Рад приятной встрече.

– Давно ли вы в наших краях?

– Недели три без малого.

– А отчего же к нам не заехали?

– Это ж Шешурский первый! – возгласил Мишель. – Оп! Пардон! Офицерская привычка… Его ж пока в силки не возьмёшь – в гости не затащишь!

– Я не знал, кто тут остался из тех, кто меня помнит. Как вы, Надежда Алексеевна?

– Надин два года как замужем. Между прочим, за предводителем уездного дворянства!

– А вот же и супруг мой. Я представлю вас, – она протянула толстую руку в лайковой перчатке. И Василий оглянулся.

Зелёный фрак, седеющие кудри… И нос большой, мясистый.

– Э, приятели мои, да вам потягаться стоит, у кого физиономия мрачнее! – загоготал Мишель. – Сергей Андреич, да что с тобой? Ладно Шешурский – тот всегда такой. А ты-то что?

Зять, фыркая носом и отводя глаза, первым подал руку. Надавил большим пальцем Василию на ладонь:

– Весьма рад… Позвольте вас… несколько слов…

Они отошли к окну.

– Я полагаю… вы благородный человек…

Большие, как полированные угли, глаза смотрели, не шевеля ресницами:

– Вашей жене следует поберечь здоровье.

Сергей Андреевич потряс подбородком, как старик. Подмигнул – получилось обоими глазами. Поклонился.

А Василия кто-то потеребил за рукав.

– Вот вы где, мой друг! – барон Дебрюи подхватил его под локоть. – Прошу вас, идите сюда, я представлю вас жене моей! Моя Жюли, Юлия Яковлевна, она – как вы. Русская, но переехала во Францию. У вас с нею много общего.

У колонны спиной к зеркалу стояла жена его. Ореховая блондинка в горчично-жёлтом платье с кружевными оборками.

За вечер Василий столько раз слышал собственное имя, что оно уже превратилось для него в бессмысленный набор звуков. Баронесса оценила его мышиными глазами, улыбнулась. Форма головы её напоминала грушу. Зубы с щербиной казались не вполне чистыми. Платье помято, на шее слева – розовое пятно.

– Барон! Просим вас разрешить наш спор…

Кто-то позвал его в соседний кружок.

– Теперь мы с вами знакомы, – Василий поймал глазами тонкий завиток над плечом баронессы: вытянутый, полуразвитый, словно смоченный слюной.

Она прищурилась:

– К несчастью? Или, всё же, к счастью?

– Скорее, к несчастью. Только не к моему.

– Ох-х! Какие глаза у вас… Как бездны.

– Не сомневался, что вы заметите, – Василий чуть улыбнулся. – Быть может, не откажете мне в кадрили? Вы ведь не станете спрашивать позволения своего мужа.

– Разумеется, не стану, – баронесса подала ему руку.

С ними в хоровод встал и Мишель Захарьин с одной из «бриллиантиков».

Четыре пары взялись за руки. Влево, вправо. Поменялись. Василий провальсировал с баронессой маленький кружок. Дамы в центре соединили руки, сделали «карусель». Вернулись. Разошлись по три. Василий держал за руки баронессу и незнакомую чёрненькую девицу в белом платье. Справа Захарьин ждал свой черёд. Ручеёк – под аркой рук Василия и баронессы проскользнула «чёрненькая» и встала с Мишелем. Баронесса перетекла к её долговязому кавалеру в вишнёвом фраке. Ручеёк – и обе они оказались напротив Василия.

А мелодия кадрили ему напоминала швейцарский танец девушек – в соломенных шляпках, зелёных юбках, полосатых фартуках. С прихлопываниями… Но – не отвлекаться, не отвлекаться!

Наконец – ангажированная рука соединилась с его левой рукой. Перед глазами поплыли навстречу друг другу белое и… горчичное платье.

Василий выдвинул длинный носок туфли.

Баронесса запнулась. И ухнула в объятия к Мишелю.

«О-о-ох!» – пронеслось по зале. На балконе один скрипач сбился с ритма.

– С ум-ма сойти! – Мишель пользовался случаем – щупал аппетитную талию. – Дамы сами падают мне на шею.

Остановился один кружок – за ним все остальные. Кто-то шептался, кто-то бурчал. Музыканты замедлили мелодию, скрипки замолкли – осталась одна флейта.

И в дверях, выходящих к парадной лестнице, раздался девичий хохот. Василий оглянулся. Всё возмущённо задвигалось: веера, фраки, рукава-фонарики, мерцающие серьги. За дверным косяком мелькнуло белое платье. Гомерический звонкий смех прокатился через анфиладу комнат – всё тише, тише… И замолк в глубине дома.

Василий вышел в соседнюю галерею с безмолвными портретами: семейными, царскими. Хрусталь в люстрах уже не звенел, но помнил… Спустился в вестибюль, в портик крыльца, к дорожке с фонтаном. Каблуки хрустели мелким песком. Он шёл, шёл… За ворота, с горки, к лесу. Остановился на берегу реки. Стянул перчатки и швырнул в воду.



***

– И всё-таки ты не должен был так с нею поступать! – Дмитрий доел блин, положил вилку на край тарелки.

Братья встретились только за завтраком. В одних рубашках и пикейных жилетах. В полдень. В саду в беседке. И там от духоты давило в висках.

– С кем?

– С этой баронессой.

– Ты всё думаешь.

– Думаю. Почему ты намеренно так держишь себя в доме моей невесты? Бог знает, что они теперь о тебе вообразят.

– Я нахал. Дурное влияние…

– Да я не сержусь! Мне попросту за тебя обидно. Ты же знаешь, как я тебя люблю.

– Ну, прости. Больше так не буду. По крайней мере, постараюсь. Надеюсь, Агриппина Ивановна не злопамятна. Всё ж – «religieux».

Дмитрий улыбнулся:

– А ты хорош! Я бы так не смог. Неужели правда твои английские приятели и похлеще вытворяли? Нет, правда?

– Ну, да…

За деревянной решёткой беседки зажужжали шмели в траве. Ветер в деревьях молчал – будто ждал вопроса.

– Дмитрий, а знаешь ли ты, кто та девушка, которая засмеялась?

– Я не узнал. А что? Тебе понравилась она?

– Ты её видел?

– Нет. Честное слово – не знаю, за ужином не гадал даже. А почему ты раньше уехал?

– У меня свои правила. Ясное дело, ты, кроме своей Марии никого не видишь…

– Ну хочешь, я спрошу?

– Марию. Только её.

– Как пожелаешь, – Дмитрий заулыбался, как заговорщик. – Верно, нынче снег пойдёт. Неужели кому-то, наконец, удалось разбередить твоё сердце!

– Перестань! Ты сам предложил узнать. Я тебя не просил, – Василий встал, стащил со спинки тростникового стула пепельно-коричневый фрак и соломенный цилиндр. – Пойду прогуляюсь.

Дмитрий зевнул:

– А я спать.

.

Получить полную версию книги можно по ссылке - Здесь


Предыдущая страница Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Непобедимая буря - Татьяна Алексеевна Коршунова


Комментарии к роману "Непобедимая буря - Татьяна Алексеевна Коршунова" отсутствуют


Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Партнеры