Табу - Марина Бонд - Глава 2 Годом ранее Читать онлайн любовный роман

В женской библиотеке Мир Женщины кроме возможности читать онлайн также можно скачать любовный роман - Табу - Марина Бонд бесплатно.

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Табу - Марина Бонд - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Табу - Марина Бонд - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Бонд Марина

Табу

Читать онлайн

Аннотация к роману
«Табу» - Марина Бонд

Что может быть общего у сельской девчонки и успешного бизнесмена? Отец. Эта новость оказалась полнейшей неожиданностью для обоих. Только связали их далеко не родственные чувства, которым предстояло пройти жесткую проверку на прочность. Обложку создала А. Ряпасова-Куц. Содержит нецензурную брань.
Следующая страница

Глава 2 Годом ранее

Похороны. Жуткое мероприятие. Само слово: по-хо-ро-ны, звучит, как заунывная, погребальная, с оттенком ужаса и привкусом отчаяния, даже не песня. Вой, от которого холод по позвоночнику и внутренности сжимаются в узел. Хотя, чего лукавить, на похоронах он был впервые. Жизнь его всячески уберегала от подобных траурных собраний.

Двадцать девять – это далеко не тот возраст, когда начинают хоронить людей из близкого окружения, да даже родителей. Сейчас как раз расцветает пора прибавления новых жизней в кругу его общения. Каждый год, а то и не по разу, на протяжении последних лет пяти, его приглашают на очередную «кашу» в гости к новоиспеченным родителям, которые отстояли длиннющую очередь за счастьем. Все поголовно, будто разом решили срочно выравнить демографическую ситуацию в стране. Только не он, который не то что не занял место в этой очереди, а еще толком не разобрался, его ли это очередь и действительно ли к счастью она ведет.

И вот он стоит с маленькой кучкой понурых людей в бесполых одеждах тяжелого цвета, скорбящих о невосполнимой утрате. Особая горечь состоит в том, что он хоронит своих родителей. Вернее, отца и его женщину.

Он долго не мог простить тому уход из семьи, многие годы подпитываемый недобрыми наговорами матери. С лютым остервенением он брался за учебу, а потом и за любое дело, в стремлении доказать в первую очередь ему – этому безответственному человеку, что его сын – это лучшее, что могло у него быть. Проходя практику на металлургическом предприятии на последних курсах института, он крепко там зацепился и стал уверенно взбираться по карьерной лестнице вверх, растаптывая соперников, уничтожая конкурентов с одной лишь целью – заставить отца жалеть, что когда-то оставил своего талантливого и пробивного сына в раннем возрасте с эгоистичной матерью.

О! Его матушка – это отдельный персонаж. Чтобы в полной мере отобразить ее величие и достоинства, важность ее персоны, ушел бы целый том, а то и не один. Это потом, достаточно быстро повзрослев, он понял, что за всей этой важностью его родительницы, скрывается чистой воды тщеславие и себялюбие. И даже в какой-то степени стал понимать отца, который не смог более терпеть диктаторского отношения жены, требующего безоговорочного подчинения, безжалостно подавляющего его мужское начало. Впрочем, что может характеризовать ее ярче, чем отсутствие на последнем прощании с человеком, с которым некогда связывали брачные узы и общий ребенок? Не соизволила она, видите ли, доставить свою царскую особу в эту глушь.

В последние годы он перегорел своей озлобленной обидой на отца, пересмотрел отношение к нему лично, и ко всей той ситуации в целом, и даже пошел на мировую, получив от него на день рождения поздравительное письмо с приглашением в гости. Такие письма он получал регулярно с того года, как тот ушел. Только не читал их… но и не выбрасывал… перебарывая в себе сиюминутный порыв разорвать ненавистный конверт в клочья, он заталкивал его в самый заброшенный угол. И так долгие годы. Лишь пару лет назад он решился прочесть их. Все, начиная с самого первого.

Вначале они были простые и легкие для понимания. А что еще можно написать десятилетнему ребенку? Но с каждым годом письма отца становились более… серьезными. Он уже обращался к нему не как к маленькому мальчику, а как ко взрослому мужчине, почти равному себе. Он пытался показать ту ситуацию, все более обоюдно-отягчающие отношения с женой, под его углом видения. Настолько глубоко и тонко были раскрыты треволнения отца, что, будучи зрелым мужчиной, думающим своей головой, а не обвинениями матери, он вполне понял и его самого, и его уход. И принял его такого – мягкого, уступчивого, в какой-то мере флегматичного, казалось бы, с безграничным запасом терпения. Вот тогда… тогда он впервые принял приглашение и рванул к нему в глухой провинциальный городок, не обращая внимания на истеричные обвинения матери в «измене сына». Если бы он только знал, что та встреча станет последней… Если бы да кабы…

Черт возьми, а погода, как назло, не похоронная. Яркие, свежие краски вступающего в силу лета словно издеваются над плачущими людьми, дразнят их буйством жизни, доказывая, что мир на этом не рушится.

С холодных безжизненных могил, куда опускали гробы, взгляд поднялся на девочку напротив. Тщедушное тельце зябко куталось в черную шаль, будто ее и не касались теплые лучи солнца. Втянув голову в плечи, она неотрывно смотрела на гробы. Морщинистая старушка рядом горько плакала, крестилась и периодически крепко пожимала ее руку, сжимавшую мертвой хваткой шаль на груди. Девочка медленно подняла голову, в упор посмотрев на него, и он утонул в самых зеленых глазах в мире…

Глава 2

Годом ранее

– Маркуся, успокой меня! Скажи, что ты везешь меня в цивильные условия, где есть горячая вода и ванная, чтобы я могла привести себя в порядок после этой утомительной дороги!

– Это поселок городского типа, а значит, максимально приближен к условиям цивилизации. Не думаю, что тебе придется приводить себя в порядок в реке.

– Не смей так шутить! Я не собираюсь терпеть отсутствие элементарных удобств и, в крайнем случае, буду требовать, чтобы меня увезли обратно! Конечно, я надеюсь, до этого дело не дойдет, – чувствуя, что перегибает палку, Оксана сбавила обороты.

Марк ничего не ответил. Достал из пачки очередную сигарету, щелкнул зажигалкой, прикуривая, и чуток приоткрыл окно. Его мысли обогнали движение автомобиля в стократ и уже давно были рядом с человеком, которого не видел больше половины своей жизни.

Это приглашение от отца Марк принял. Он и так столько лет канителился, даже в мыслях не допуская встречи, а теперь вот мчится к нему, вдавливая педаль газа в пол, выжимая все силы из внедорожника. Ему дико хотелось увидеть его, поговорить с ним, услышать его! Ведь теперь, став взрослым мужчиной и имея свое мнение и свой взгляд на многие вещи, он по-другому расценил нелицеприятный поступок отца давно минувших лет. У каждого правда своя и долгое время он слышал лишь одну версию своей оскорбленной и обиженной матери.

Прочитав письма отца, он посмотрел на ту ситуацию его глазами и, будь оно все неладно, он прекрасно понял мотивы поступка затравленного человека, обвиненного во всех грехах, загнобленного муками собственной совести и вынужденного покинуть семью.

– Маркуся? Ты меня слышишь? – Снова в его мысли ворвался тоненький голосок его подруги. И зачем он только взял ее с собой? Впрочем, его особо и не спрашивали, просто поставили перед фактом.

Честно говоря, поведение его пассии очень походило на повадки матери: как будто весь мир должен крутиться вокруг Оксаночки, чтобы ей было хорошо и комфортно. И по идее, он должен бы чураться таких, как она, но… он банально не знал, что отношения между мужчиной и женщиной могут складываться как-то иначе. Он – заместитель коммерческого директора крупного металлургического предприятия, своим умом и хваткой добившийся таких высот, до сих пор просто не знает иных отношений. Но и наглеть ей особо не давал. Все было в допустимых рамках его терпения.

Модель поведения Оксаны была ему понятна с первой встречи, когда она пришла устраиваться секретарем к нему в офис. Не сказать, чтоб она была приятна, эта модель. Но, по крайней мере, он четко знал чего от нее ожидать. Им обоим было удобно. К тому же, статус обязывал его посещать светские мероприятия, где заводились выгодные знакомства, а она как нельзя лучше подходила на роль сопровождающей. Ну, еще бы, с ее-то внешностью! Вот уж, что есть – того не отнять. Хотя не то, чтобы это природа так щедро наделила ее красотой. Скорее, современные достижения в медицине и эстетике.

Марк покосился на подругу, еще раз отмечая ее филигранно созданную красоту. Стройные, сильные и длиннющие (не без этого) ноги; упругая попка и подтянутый живот, сейчас спрятанные под дорогим платьем какого-то известного кутюрье; красивая линия плеч – все это благодаря фитнес-залу. Идеальной формы грудь третьего размера, в совершенстве вылепленные скулы и белоснежные зубки за полными блестящими губами – это спасибо пластической хирургии. Пышные локоны платинового блонда, неправдоподобно длинные ресницы, ярко-голубые глаза, безупречная кожа, безукоризненный маникюр и педикюр – низкий поклон слонам красоты. И, конечно же, украшения. Везде. На руках, на ногах, на шее, в ушах, в пупке. Но клитор, как не подначивал Марк, так и не проколола.

Их отношения вполне можно назвать взаимовыгодными: он выводит ее в свет, повышая самооценку и удовлетворяя тщеславие, наряжая, как куклу. Она – служит прекрасным дорогим украшением серьезного бизнесмена, каковым Марк с полной уверенностью мог себя считать и, конечно же, полностью удовлетворяет его в постели. Особенно после получения очередной дорогой безделушки.

О свадьбе никто из них никогда не заикался, их и так все устраивало. За исключением одного… этот гребанный «Маркуся» занимал вторую строчку чата ненавистных прозвищ, но отучить ее никак не удавалось. Говори – не говори, в одно ухо влетело, в другое вылетело. Однако, и надо отдать ей должное, таким уменьшительно-ласкательно-тошнотворным именем она зовет его исключительно наедине. И на том спасибо.

Они заехали в поселок, миновали центральную площадь. Малочисленные трехэтажные многоквартирные дома сменились частными, хотя и среди них были современные, с виду комфортные, двухэтажные дома.

Они углубились дальше. Асфальтированная дорога перешла в проселочную. То тут, то там встречались коровы, что улеглись на солнышке и лениво жевали траву. Индюки горланили что-то на своем, куры разбегались от проезжающего автомобиля, гуси стайками решали свои дела. По всем признакам они въезжали в породистую деревню с рабоче-крестьянским укладом жизни.

Оксана не на шутку встревожилась:

– Маркусик, ты уверен, что правильно едешь?

Марк сжал челюсти и скупо кивнул, балансируя на грани терпения. А вот и лидер чата ненавистных прозвищ: Маркусик. Да чтоб все это!

По данным навигатора им оставалось ехать чуть меньше километра, как вдруг откуда-то сбоку на дорогу выбежал щенок и со всего разбега плюхнулся в лужу посреди этой самой дороги. Вывалившийся язык и частота дыхания явно указывали на то, что малышу жарко. Ну, еще бы! В его-то «шубе» да при такой жаре! Марк притормозил у самой лужи, видя, что тот и не думает уходить. Следом за щенком появилась девчонка, лет двенадцати, заливисто хохоча. Да так заразительно, что Марк невольно улыбнулся, глядя, как ее согнуло пополам от безудержного смеха. Она заметила машину и посмотрела прямо на водителя. У нее были такие зеленые глаза, каких он в жизни не видывал! Они были настолько яркие, что даже сквозь лобовое стекло и расстояния в пару метров, Марк различил сочный цвет молодой весенней зелени в смеющихся, искрящихся неподдельной радостью глазах. Русые волосы с рыжими всполохами заплетены в простую косу. Короткие волосёхи выбились из общей внушительной массы и завились в мелкие кудряшки, обрамляя лицо.

Перепачканное, улыбающееся лицо. Простое платье до коленок, кстати, разбитых, короткие носочки и сандалики завершали образ беспечной озорницы.

Марк ожидал, что вслед за ней вывалится ватага таких же сорванцов, но нет, девчушка оказалась одна. Она наклонилась, подхватила на руки уже мокрого щенка, ничуть не смущаясь, что испачкается. Отошла к обочине и даже отвесила шутовской поклон, мол, проезжайте, путь свободен. Марк, усмехнувшись, не смог не кивнуть в ответ и уже в зеркале заднего вида увидел, как щенок, заливаясь лаем, вырвался из рук девчонки и побежал прочь, а та припустила за ним.

Наконец, они подъехали к искомому дому. Это была самая обычная бревенчатая одноэтажная постройка. Мужчина стиснул руками руль, переживая глубоко внутри волнение, всматриваясь в дом своего отца. Простые деревянные окна, ставни которых приветливо открыты и выкрашены в небесно-голубой цвет с витиеватыми белыми узорами. Срезы бревен покрашены в белый цвет, что делали общий вид дома каким-то нарядным. Сами бревна потемнели от времени – видно, что жилище не новое. Но, черт возьми, таким теплом веяло от него. И от ухоженного палисадника под окнами с разнообразными цветами. И от хозяйственных построек, видно, что не новых, но заботливой рукой поддерживающихся в добротном состоянии. И от двора, по которому маршировал петух, ведя неусыпное бдение за своим гаремом, что Марка невольно потянуло погрузиться в эту атмосферу, кожей прочувствовать, действительно ли там так тепло и уютно, как кажется. И он вышел из прохлады авто в удушливую жару летнего дня.

На крыльце появился мужчина пожилых лет, и Марк с трудом признал в нем отца. Некогда темно-русые волосы, как и у него, переливались под ярким солнцем всеми оттенками серебра. Обветренную кожу лица избороздили морщины. Крепкое телосложение угадывалось в развороте плеч – породистая черта всех Наумовых. Чистые, выглаженные брюки на подтяжках и белоснежная рубаха в красную клетку яснее слов говорили, как человек готовился и ждал этой встречи.

Позади него маячила женщина, несмело выглядывая из-за его плеча на прибывших гостей. Он спустился с крыльца и направился прямо к Марку, не сводя с него лучистых светло-серых глаз.

– Здравствуй, сын, – севшим от переизбытка чувств голосом поздоровался он. Марк увидел, как его глаза наполнились слезами.

– Здравствуй. Отец, – у Марка от волнения голос тоже сел, но темно-карие глаза, доставшиеся ему от матери, остались сухими.

Несколько мгновений они вглядывались друг в друга, словно решаясь на дельнейшие действия. Марк, всегда действующий напролом и ненавидя пробуксовку в любом ее проявлении, первым протянул руку для приветствия, но ее так и не пожали. Вместо этого старик схватил сына за плечи и крепко прижал к груди. Ну, как к груди. Он был на полголовы ниже, поэтому скорее сам уткнулся щекой в его плечо. Вот она, долгожданная и невероятно желанная встреча отца с сыном, наконец, свершилась!

– Марк! Как я счастлив тебя видеть! – старик снова обхватил его за плечи и отодвинулся на расстояние вытянутой руки, всамделишно рассматривая его. Еще раз сильно обнял и Марку послышался приглушенный всхлип. – Да, что ж это я держу гостя на пороге? А-ну, проходи в дом! – спохватился тот, отворачиваясь в попытке скрыть все же выступившие слезы, и сам направился в ту сторону.

Только сейчас Марк вспомнил об Оксане, что так и сидела в машине. Ну, разумеется. Не царское это дело самой открывать дверь и выходить. Лицо Оксаны не выражало даже толику положительных эмоций. На нем снова было заученное холодно-отстраненное выражение. То ли от того, что пришлось подождать, пока о ней вспомнят, то ли от вида дома, в котором, вот теперь можно биться об заклад, даже близко нет тех удобств, что удовлетворили бы столь претенциозную особу – Марк не стал вникать. Не до того сейчас.

Через сени они вошли в дом. Переобувшись в тапочки, о чем похлопотала хозяйка, они прошли в довольно просторную комнату с накрытым столом. Сразу видно – их ждали. Появился отец, и мокрые пятнышки от воды на рубахе выдавали его с головой: все-таки растрогался и ходил умываться. Пока все трое усаживались за стол, хозяйка спешно принесла еще один стул и посуду с приборами. Ну, как есть – не ожидали его с кем-то. Да он и сам не ожидал, если честно.

– Как дорога? Не шибко устали? А то обед и подождать может, а вы прилягте, отдохните, – волнуясь, застрекотал отец, видимо, решив начать разговор с второстепенных тем.

– Дорога пойдет, хотя местами не очень. Но для моей машины – это пустяки, – также просто ответил Марк.

– Автомобиль, значит, добротный у тебя? – с некоторой долей гордости за сына, уточнил отец. – И давно увлекаешься?

Марк чуть улыбнулся, глядя прямо в его глаза:

– Давно, – намекая на отсутствие участия отца во многих аспектах его жизни, ответил он. Старик понял намек, и черты его лица исказила едва заметная мука. – А у тебя есть подобные игрушки? – переводя беседу в более легкое русло, спросил Марк.

– А то! – довольно хохотнул старик. – Вон, стоит на приколе, мой Беларусик. Пашет он у меня на славу!.. – и пустился словоохотливый хозяин распевать хвалебные оды своему трактору.

В прихожей послышались приглушенные голоса. Вскоре к ним присоединилась та самая хлопотавшая женщина и села по правую руку от старика, напротив Марка.

– Знакомьтесь, это Ханна. Моя женщина, – представил ту хозяин дома, твердо глядя Марку в глаза, готовый храбро встретить осуждение или урок с его стороны. Женщина явно смущалась и не знала, куда деть глаза. – У Ханны чешские корни и она до сих пор не все слова выговаривает правильно, потому немного стесняется.

Все прекрасно поняли, что смущалась она далеко не своего произношения. Но ведь не ее вина в том, что их семья разрушилась. Ведь не из-за нее отец тогда ушел… Или?.. Марк никогда не слышал такой версии даже от обиженной стороны.

– Здравствуйте. Я – Марк, – представился он. Чуть наклонился вперед и волна мощной мужской энергетики, которая, казалось, просачивалась из него везде и всегда, накатила на нее, заставив робко поднять глаза неправдоподобно сочного зеленого цвета.

– Оч’ен’ прият’но! – проговорила она с сильным акцентом.

Что-то типично чешское угадывалось в ее вытянутом лице с длинным носом и правильными миловидными чертами. Русые волосы забраны в тугой пучок на затылке, но мелкие непокорные кудряшки обрамляли лицо, уменьшая возраст. Худощавая, это он сразу заметил, в простом коричневом платье. И очень необычного цвета глаза! «Ведьма, – мелькнуло у него в голове, – никак приворожила отца». Тут же усмехнулся своим нелепым домыслам.

Ханна, по-своему расценив его улыбку, приободрилась. Более смело взглянула на него и перевела заинтересованный взгляд на его спутницу.

Когда Марк собирался представить Оксану, в зал вошла девочка. Та самая хохотушка с чумазой мордашкой. Только сейчас грязи на ней, как ни бывало, да и платье успела переодеть. С детской непосредственностью она плюхнулась на свободный стул рядом с Ханной, напротив Оксаны, и во все глаза уставилась на гостей.

– Марк, – отец прокашлялся, – знакомься – Эвелина. Эва, – он посмотрел на девчонку, – это твой брат – Марк.

Взорвись сейчас дом по соседству – это и то так не ошарашило бы.

Марк сжал челюсти и перевел напряженный взгляд из-под нахмуренных бровей с отца на девчонку. Сестра? У него есть сестра?!? Твою мать!! И он узнает об этом лишь сейчас??? А если б не приехал? Вообще бы никогда не узнал?!? Шок от этой новости затмил все остальные чувства, и он тупо уставился на малую.

У той же округлились глаза, и даже челюсть отвисла. Весь калейдоскоп эмоций на лице читался безошибочно: удивление, неверие, надежда, радость, восторг.

– Вы, правда, мой брат? – до конца не веря своему счастью, благоговейно прошептала она.

И чему, спрашивается, так рада? Марк вот еще не до конца разобрался в своих чувствах. Скорее, задело, что его так долго держали в неведении, а от того обида в некоторой степени и даже раздражение. Но нет, конкретно на эту лучезарную малышку его не самые светлые чувства никак не распространялись. Скорее на отца, за то, что не доверился, не рассказал. Даже в письмах ни разу не заикнулся. Да уж, устроил тот сюрприз, ничего не скажешь…

Марк усилием воли расслабился, откинувшись на спинку стула, слегка улыбнулся и чуть склонил голову на бок:

– Думаю, будет уместно сразу перейти на «ты». Родственники, как ни как.

Малютка широко улыбнулась, показав ямочки на щеках:

– Легко!

– Отец. Ханна. Эвелина, – он по очереди переводил взгляд с одного на другого по мере перечисления имен, – это – Оксана, моя подруга, – наконец представил и ее.

– Лучшая? – все с той же подкупающей непосредственностью уточнила Эва, подавшись вперед.

Марк не смог не улыбнуться в ответ:

– Близкая.

– У меня тоже есть лучшая подружка. Мы учимся в одном классе, – как самый большой секрет поведала Эва.

– Оксана, – продолжил Марк, переводя смеющийся взгляд на свою спутницу, – это мой отец – Леонид Маркович. С остальными ты уже знакома.

Да, так уж завелось в их поколении: только этими именами нарекали первых мальчиков в семье. Так и чередовались Леониды Марковичи с Марками Леонидовичами. Причем, первые всегда отличались мягкостью характера, уступчивостью, либеральными взглядами, тогда как вторые были в чем-то резковаты, местами грубоваты и упертыми до нельзя.

Закончив с официальной частью, перешли непосредственно к обеду. Не сказать, чтобы блюда отличались изысканностью, к чему привыкла Оксана, но были вкусными и сытными. Она сидела прямая, как палка, с холодно-отсутствующим выражением на эстетичном лице, теряясь в догадках, что из деревенского разнообразия на столе можно съесть, без опасений за свое пищеварение. Наконец, ее выбор пал на салат из свежих овощей. До чего забавно Марку было наблюдать за Эвелиной, которая с нескрываемым интересом разглядывала, как Оксана утонченно принимает пищу, правильно держа вилку. Да, манеры держать себя за столом, впрочем, как и все остальное, выгодно подчеркивали ее воспитанность и утонченность, что всегда играло Марку на руку на раутах. Но здесь они смотрелись… нелепо.

– Разве так удобно держать вилку? – бесхитростно спросила Эва. Леонид Маркович замаскировал свой смешок кашлем, Ханна зарделась, явно смущаясь за дочь, а у Марка настроение улучшилось на глазах –с этой малюткой точно не будет скучно.

– Так правильно держать вилку, – надменно-насмешливым тоном ответила Оксана.

– А удобно? – продолжала настаивать на своем малая, пропуская мимо ушей намек на отсутствие таких навыков у нее самой.

Оксана передернула плечиком:

– Дело привычки.

– Эва, не мешай гост’е, – с акцентом урезонила ее Ханна.

– Как скажешь, ма, – просто пожала плечами, взяла вилку так, как удобно ей и стала есть.

– Так в каком классе ты учишься? – словно продолжил прерванную беседу, поинтересовался Марк и демонстративно рукой отправил в рот лист салата.

– Я закончила девятый класс. Кстати, на отлично! – немного хвастливо добавила она.

Он нахмурился:

– Сколько же тебе лет?

– Пятнадцать, – гордо объявила она.

Тот оторопел. Он дал бы ей максимум лет тринадцать. Во-первых, из-за ее детской ребячливости, а во-вторых, уж больно… маленькой она выглядела для своих лет. Тонкие запястья, острые коленки, вся такая угловатая. Ребенок, а никак не подросток. Марк сам себя одернул, когда его взгляд непроизвольно опустился до уровня ее груди, отыскивая там хотя бы намек на таковую.

Заметив его недоумение, в разговор вступила Ханна:

– Эвелина родилась недоношенной и о’чень крохот’ной. Все еще от'стает от сверст’ников в физи’ческом раз'витии.

– Зато не глупая, да и школьные отметки тому подтверждение, – вступил в беседу и отец.

Так мало-помалу завязалась беседа за столом. В основном интерес распространялся вокруг жизни Марка. Он покорно отвечал на все расспросы, смекая, что отцу до одури хочется узнать про его жизнь.

– Па, – вступила в разговор Эвелина, – если Марк мой брат, то почему он жил не с нами?

Вот она, не самая приятная тема для разговора, которую так легко и непосредственно затронула малая. До сих пор они очень тактично обходили острые углы.

– Потому что Марк жил со своей матерью, – просто ответил отец так, как есть.

– А ты тоже жил с мамой Марка?

– Раньше.

– И что случилось?

Марк невольно задержал дыхание и крепче сжал вилку, надеясь и страшась одновременно услышать такой же правдивый ответ.

– Мы перестали ладить, и я уехал в этот городок к твоей бабушке. Потом встретил твою маму, и мы стали жить вместе.

Марк выдохнул и размял кисть, которую свело от напряжения. Как ни крути, а хорошо осознавать, что эта, в общем-то, милая женщина не виновата в распаде их семьи.

Ханна убрала со стола основные блюда и вынесла сладкий пирог.

– Леонуш, помоги поставит’ самовар, – тихо и ласково попросила она хозяина дома, произнося его имя на чешский манер, от чего оно звучало как-то интимно, что ли…

Вообще, даже за такое короткое время, Марк отметил, как диаметрально отличается поведение двух женщин его отца. Одна всегда распоряжалась, отдавала приказы, выказывая явно доминантное положение в семье; другая – просила о помощи, ласково и нежно, беспрекословно уступая лидирующее место главе их семейства. Обе получали от него желаемое, только с огромной разницей в ощущениях самого мужчины. Прежде он все делал через силу, будто из-под палки, под постоянным гнетом. Притом все воспринималось, как должное. Это в лучшем случае. А то и с недовольством, потому что не то, или не так, или не вовремя. Об этом отец расписывал в более поздних письмах. Да и Марк, став взрослым мужчиной, на своей шкуре прочувствовал такое потребительское отношение матери. Просьбу Ханны о помощи отец подорвался выполнять, как ужаленный. Невооруженным глазом видно, что ему это нравится. Реально в кайф что-то делать для нее! Отчего такая разница, Марк пока не догонял.

После обеда Эва предложила гостям прогуляться и показать земляничные места. Оксана отказалась, сославшись на усталость с дороги, и Ханна проводила ее в спальню, где та сможет отдохнуть. А вот Марк не без удовольствия принял приглашение новоиспеченной сестренки.

.

Получить полную версию книги можно по ссылке - Здесь


Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Табу - Марина Бонд


Комментарии к роману "Табу - Марина Бонд" отсутствуют


Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Партнеры