Трудно быть Ангелом. Книга Вторая. Роман-трилогия - Мастер Солнца Покрова Пресвятой Богородицы - От автора
Читать
онлайн любовный роман
В женской библиотеке Мир Женщины кроме возможности читать онлайн также можно скачать любовный
роман - Трудно быть Ангелом. Книга Вторая. Роман-трилогия - Мастер Солнца Покрова Пресвятой Богородицы бесплатно.
Аннотация к произведению Трудно быть Ангелом. Книга Вторая. Роман-трилогия - Мастер Солнца Покрова Пресвятой Богородицы
Я не в силах написать на бумаге всё, что слышу с небес, но как умею – пишу. Для себя, для друзей и для вечности. Эти книги я предъявлю Господу в своё оправдание, чтобы Он простил меня. Мне есть чем перед Ним оправдаться, а вам? Ибо каждый ответит за себя, и злые люди тоже ответят за всё, и пусть не надеются – в аду им гореть. Как звёздами небо, роман усыпан новеллами-притчами. Дойдут ли они до вас?.. Вам предстоит разгадать их тайный смысл и себя изменить. Книга содержит нецензурную брань.
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
От автора
Attention, friends! Alarm!
Друзья, будьте осторожны, читая этот страстный и горячий роман!
Иные говорят, что эта книга полна диких сцен, пьянок, плясок, гулянок, безудержной страсти и секса, треша, любви, и откровенных разговоров с соплями о любви и нелюбви, и распития дорогих вин. Здесь пьют водку стаканами и – о, ужас! – курят. А ещё в этой книге нецензурная лексика, мат. Много молитв, жуткие драки, смерть, и убийства, и похороны.
А я отвечу – ничего они не поняли! Это лучшая книга про любовь! О душевности человека и о красоте девичьей, о божественных откровениях, о присутствии в мире прекрасных девушек, Ангелов и Святого Духа. И даже (прости, Господи!) дьявольских сил. О случаях из моей грешной жизни. Истину говорю: мои книги – мой мир, когда я пишу – я живу.
Всем подругам и друзьям, кто мне помогал, – мой низкий поклон. Вы все в моём сердце до скончания дней. А кто выдавливал говно изо рта – перед смертью покаются, ибо смысл их жизни не в этом. Или же в этом? Пусть сами ответят.
Я многое в романе рассказал, чего вы раньше не слышали и не видели. Я приоткрыл многое вам, чтобы эта книга наполнила ваши светлые души влюблённостью, вечной любовью и Благодатью.
Что ж друзья, в добрый путь! Читайте, листайте прекрасный роман.
Трудно быть Ангелом (роман-трилогия)
«Это мы осуждены справедливо на смерть, и по делам нашим так нам и надо, бандитам! А Его-то за что на смерть? За что? Он ничего худого не сделал!» – крикнул разбойник бандиту, повернулся и сказал Иисусу: «Помяни меня, Господи, когда придёшь в Царствие Твоё!»
И ответил Иисус: «Истинно говорю тебе – ныне же будешь со Мною в раю».
Книга вторая.
HARD ANGEL
Что может быть выше любви?
Глава 1
До-ре-ми (слёзки утри)
Был май. Выходные.
Люди, дети, цветы шумной толпой текли вниз по Тверской.
А навстречу им – девушка с горем, вся в слезах, с невидящим взглядом обид. Она шла сквозь город, толпу и людей, она несла своё горе, не стесняясь размазывать тушь, не пряча своих чувств и синяков на коленках, рваных итальянских чулок.
Ей было всё по фиг:
Он не любит! НЕ-ЛЮ-БИТ её!
Весело Моцарт играл, а ей вечером в Лондон лететь – как он один здесь без неё? – ей было грустно. И пока целовала и говорила: «Люблю!», всё это время она представляла себя в объятьях его, постель, свадьба, беременность, два-три сына и огромное счастье вдвоём.
И вдруг она вскочила на стул и весело на всё кафе прокричала:
– Я ребёнка хочу от тебя!
А Поэт в шоке молчал, снизу смотрел и улыбался. И, открыв удивлённо рот, по-дурацки хлопал глазами…
– Ах, так! Значит, молчишь? Ну, всё! Довольно с меня!
Мэри бросила кофе, швырнула салфетку, соскочила (стул пнула и опрокинула, грохот вокруг), развернулась, расплакалась и бросилась вон!
Шла девушка в слезах с невидящим взглядом сквозь город, толпу и людей, она несла своё горе, не стесняясь размазывать тушь…
Она ему душу открыла, а Он не любит её! (С каждым шагом, ударами сердца повторяла.) Он не любит! Не любит её!
А цветы! Они падали с неба на её голову, на лицо, и на плечи, и на асфальт!
Она закрыла глаза, улыбалась, шептала: «Дурак, тормоз, ты флегма, Поэт!»
Лицо ему подставляла, и он нежно её целовал: «Люблю! Я тоже люблю!»
Ура! – она прыгнула ему на шею, кричала на всю площадь (А-а-ааа!), целовала всего, он её обнимал и крепко держал, а она обхватила его руками-ногами (как обезьянка), крепко-крепко прижалась к нему и говорила, и говорила… А Поэт жадно её целовал.
Так и стояли они на Тверской.
А людская река огибала влюблённых. И кто-то останавливался, кто-то завидовал, кто-то кивал и укоризненно взгляды кидал. А они были счастливы, любимы и веселы. Москва, праздник, и люди кругом!
И Оранжевое небо над головами!
Только Он и Она как единое прекрасное целое – во всём мире одни!
Среди миллиона людей и в шумной толпе на Тверской.
Глава 2
Нож
Зима. Поэт был в храме на службе, а в мыслях он был далеко-далеко и улыбался. Поэт вспомнил! Как весной, в мае, Мэри срочно улетала в Лондон, а он поехал с ней в Москву провожать её; и они пили кофе в кафе на Тверской и там же поругались, а потом помирились. Смешно!
И вновь его отвлекли – к нему подошла прихожанка Рита, его добрая знакомая. Ритка обладала правильной славянской внешностью и была очень красивая, но усталая молодая женщина. Она работала медсестрой у Хирурга в тарусской больнице (спасла от инфаркта), а в юности сочиняла стихи. Рита просила Поэта срочно помочь ей с сыном! (Миша, сын её, совсем дурной и непослушный стал!)
Поэт опешил:
– Рита, ты что? Я-то тебе с ним как помогу?
– Поэт, у тебя есть дар что-то делать с людьми. Поговори с ним, я тебя очень прошу.
– Поговорить? Поговорить можно, но по-мужски.
Тем же вечером Поэт пришёл к Рите. Он пил чай на кухне двухэтажного, но недостроенного дома и слушал её: во всём сильная нужда, денег нет, дом не достроен, стены снаружи не оштукатурены, второй этаж и вовсе холодный.
Рита рассказывала:
– Стиральная машинка сломалась – не отжимает бельё, а у меня трое детей! А обратилась к тебе за помощью, потому что старший сын мой, Мишка, совсем отбился от рук! Я видела его с Жиголо и боюсь – с наркоманами свяжется. Поэт, повлияй на него как сказал – по-мужски! Очень прошу! Мишка заместо святого креста носит чёрные цепи, школу бросил и даже руку поднял на мать. Умоляю, Поэт, поговори с ним! Ради Христа! Пока он молодой… Может, ты на работу устроишь его? Смотри – стены не штукатурены, бывший муж дом не достроил, а ремонтировать у меня денег нет!
Что бывший муж? Коммерсант и торговец. Набрал кредитов и сбежал с добром, но его поймали. В тюрьме он сидит! В тюрьме! В суде сказали – он свой же магазин ювелирный ограбил, а деньги и алмазы спрятал. Я его три года не видела после того, как развелась с ним, а банки его кредиты повесили на меня – почти все деньги у меня забирают. А я медсестра, пашу на трёх работах – на полставки массажисткой после смены и тренером по гимнастике в нашей больнице. Света белого не вижу! Только бабушка всегда в меня верила и говорила всем, что я настоящая красавица и что я обязательно буду счастлива.
Счастлива? Моему старшему сыну Мишке шестнадцать исполнилось, и требует он от меня дорогой мотоцикл. А денег нет вообще! Всё банки отняли! У меня осталась тыща рублей до конца месяца! Вот скажи – как на неё прожить?! Мне зимнюю обувь купить детям не на что. Посмотри – младшие дочки ходят зимою вот в этом: в старых осенних дырявых ботинках. А морозы какие стоят? Мне тридцать три, а я старуха почти! Бьюсь как рыба об лёд… Пристрелить что ли её?
– Рита? Кого пристрелить?
– Свою личную жизнь пристрелить! Я православная, я ещё замуж хочу. (Рита плакала, долго говорила и жаловалась.) Счастья хочу и детей ещё нарожать. Вся жизнь моя – это дети. Я их люблю! – крикнула Рита в сердцах.
Поэт посмотрел на стены:
– Рита, сестрица, у тебя дом недостроенный – не дай Бог рухнет!
– Нету другого дома! Рухнет, и фиг с ним – страховку получу и закрою кредиты… Меня другое мучает, слезами обливаюсь – Мишка отбился от рук! Как бы в бандиты, в отца, не пошёл.
В дверь позвонили. Рита вытерла слёзы и пошла открывать. Это пришёл её старший сын с друзьями и сразу с порога начал кричать, что он пьяный, чтобы мать его не ругала. А дальше Мишка стал требовать у матери денег на пиво и на мотоцикл и кричал, что он слово дал – купить у друга мотоцикл! А когда мать возразила, что денег нет, то сын нагло и развязно стал кричать на неё и даже запугивать:
– Я убью тебя! Я убью тебя! Дай денег, мать! Убью тебя, блядь! Зарежу! Деньги давай на пиво, на мотоцикл. Деньги!
И тут у Поэта сорвало крышу! Он с диким взглядом выбежал из кухни с огромным ножом, пнул со всей силы Мишку так, что тот отлетел от матери прямо в шкаф. Затем резко схватил парня за шиворот, вытащил из шкафа, встряхнул, поставил на ноги и показал ему большой нож! На Поэта было страшно смотреть! Парень удивлённо ойкнул от страха и неожиданности, а все пьяные друзья разбежались. Поэт крепко держал Мишу и скрипел зубами, а нож вложил в руки парня, силой подвёл его к матери и закричал:
– На, Миша! Давай, убивай! Бей ножом свою мать! Бей со всей силы! Ты грозился убить – так убей! Убей её, блядь! Так ты говоришь?! Она, красавица, тебя родила, растила, молоком грудью кормила! Убей же её! Убей! Ты слово дал – так убей! Ножом бей со всей дури! Ну! Наотмашь! Она недоедала, любила тебя, всё лучшее тебе отдавала – убей её! Мать ночи не спала – пеленала, лечила, на трёх работах работала, одежду покупала тебе – а теперь убей её, блядь! Убей! У тебя в руках нож! Бей ножом прямо в грудь! В сердце! Сильнее ножом её – красавицу Мать! Бей! Сильней бей! Насмерть! Наверняка! Убей её!
Голос Поэта гремел на весь дом. Рита в шоке молчала. А у парня затряслись руки с ножом. И он, здоровый, красивый, пьяный, заплакал и выронил нож. И мать его, стоявшая напротив, тоже заплакала. Потом Рита обняла сына, и они вдвоём горько плакали вместе. А минут через десять, когда все успокоились, Поэт очень строго сказал парню:
– Слушай меня! Завтра утром, Миша, идёшь к сварщику, дяде Коле Носкову, и будешь во всём ему помогать. Если, сучонок, ты не придёшь, я тебя пинками туда загоню! Будешь честно работать. Сам, в тяжёлом поту, заработаешь денег и купишь себе пиво и мотоцикл! Что молчишь? Не слышу?
– Да, завтра к дяде Коле, сварщику, я-а, да, буду работать.
– Паспорт есть?
– Да.
– Пошёл учиться на сварщика! На жизнь зарабатывать! Я договорюсь, станешь подносить ему трубы и железо, всё, что скажет дядя Коля, – и баллоны тягать, и шланги таскать.
Поэт снова схватил Мишку за горло и ещё раз больно ударил, затряс его и вновь закричал, брызгая слюною в лицо:
– Мразь! Тварь захребетная! Если мать хоть пальцем, мразь, тронешь ещё! Убью тебя! Убью гадёныша! Убью-у-у-у! Бить буду изверга до потери сознания! Голыми руками за мать задушу! Порву и прокляну тебя, гада! Понял, сучонок, меня?!
– Да-да! – прохрипел Мишка. – Да-а, дядя Поэт, я сделаю всё, как вы сказали – помощником сварщика… Мне больно!
Поэт отпустил его горло, поставил паренька на пол, поднял свой нож и со всей силы вогнал его в стену! Все вздрогнули и посмотрели на огромный нож. Поэт, шумно дыша, снял с себя золотой крест и повесил на нож:
– Видишь крест?
– Да, вижу.
– Это Бог висит на кресте! Он всё видит и слышит! Знай же, если голос повысишь на мать – я буду всё знать, приду и буду бить тебя ногами до самой смерти. Не пожалею, не пощажу! Выбью все зубы! И налысо побрею этим ножом! Понял?
– Да, дядя Поэт! Я нет, я маму больше – нет… Я работать у дяди Коли Носкова…
– Заработаешь денег – крест этот наденешь. (Поэт показал на большой золотой крест.) И повесишь икону сюда. А этот нож спасёт жизнь твоей матери. Запомни, Миша, ты теперь главный в семье! За мать и сестёр передо мной отвечаешь! Лично, передо мной!
Поэт так ударил кулаком по шкафу, что дверки открылись. А парнишка сразу заверил:
– Да! Я понял, дядя Поэт, конечно, лично перед вами.
Поэт схватил Мишку за шиворот и посмотрел ему в глаза:
– И каждое воскресение быть со мной в храме как штык! Как штык!
– Есть!
– Мишка, дурак ты, это твоя жизнь! Твоя! Ты можешь в тюрьму бросить её, или под забором подохнуть наркоманом, грязным бомжом, или честно прожить её! Но, Миша, запомни, сучонок: у тебя мать – красавица, медсестра, православная, умница, знает два языка и пишет стихи. Рита мне как родная сестра, жизнь мою и многих людей спасла! Обидишь её – убью за неё. Тронешь, пьяный, её или словом оскорбишь – зарежу! Я сам, лично, этим ножом исполосую всего! Я же порву, мразь, блядь, тебя на куски!
Поэт орал, страшно ругался, вращая глазами, брызгая в гневе слюной. Долго ещё кричал что-то про Риту, православную веру, про нож в стене, деньги и снова про мать, про сестёр. А потом хлопнул дверью и вышел на улицу. Его нервно трясло:
– Господи Боже! Господи! Защити от страданий всех матерей! Защити и дай силы им, бедным… Царица Небесная, Солнце моё, дай и мне силы всё это терпеть!
Получить полную версию книги можно по ссылке - Здесь