Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый - Ирма Гринёва - 6 Читать онлайн любовный роман

В женской библиотеке Мир Женщины кроме возможности читать онлайн также можно скачать любовный роман - Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый - Ирма Гринёва бесплатно.

Правообладателям | Топ-100 любовных романов

Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый - Ирма Гринёва - Читать любовный роман онлайн в женской библиотеке LadyLib.Net
Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый - Ирма Гринёва - Скачать любовный роман в женской библиотеке LadyLib.Net

Гринёва Ирма

Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый

Читать онлайн
Предыдущая страница Следующая страница

6

4

Плевако Федор Никифорович -

выдающийся адвокат, научный деятель и публицист. Вел гражданские и уголовные дела, многие из которых выигрывал блестяще. В 1880-х годах стал настолько популярен, что почти все его речи публиковали в печати, а москвичи специально приходили в суд, чтобы его послушать. Вот один из примеров его речи на суде, которая привела к оправдательному приговору: Суд рассматривает дело старушки, потомственной почетной гражданки, которая украла жестяной чайник стоимостью 30 копеек. Прокурор, зная о том, что защищать её будет Плевако, решил выбить почву у него из-под ног, и сам живописал присяжным тяжелую жизнь подзащитной, заставившую ее пойти на такой шаг. Прокурор даже подчеркнул, что преступница вызывает жалость, а не негодование. Но, господа, частная собственность священна, на этом принципе зиждется мироустройство, так что если вы оправдаете эту бабку, то вам и революционеров тогда по логике надо оправдать. Присяжные согласно кивали головами, и тут свою речь начал Плевако. Он сказал: «Много бед, много испытаний пришлось претерпеть России за более чем тысячелетнее существование. Печенеги терзали её, половцы, татары, поляки. Двунадесять языков обрушились на нее, взяли Москву. Всё вытерпела, всё преодолела Россия, только крепла и росла от испытаний. Но теперь… Старушка украла старый чайник ценою в 30 копеек. Этого Россия уж, конечно, не выдержит, от этого она погибнет безвозвратно…»

6

Димка позвонил Ромке через неделю и предложил встретиться для обсуждения условий договора. Если предложение ещё было актуально, конечно. Ромка ехидничать не стал, но в Москве встретиться отказался. Сказал, что сам приедет в Одинцово, когда сможет.

К разговору Димка подготовился основательно. В первую очередь пообщался с подполковником полиции Глебом Михайловичем Матвейчуком. Подполковник был первым, с кем Димка наладил контакт, когда решил осесть в Одинцово. Частному детективу без поддержки или, хотя бы, лояльного отношения со стороны местных правоохранительных органов никак нельзя. Уж этот урок он крепко усвоил, набив синяки и шишки и в прямом и в переносном смысле, при организации своего первого частного сыскного бюро в Пензе после возвращения из Москвы.

Глеб Михайлович направил Димку к следователю, который вёл дело Алексеева. Здесь Димке крупно повезло, потому что следователем-«желторотиком», как выразился Роман, был Валера. Старший лейтенант Валерий Игоревич Курков. Димка не только шапочно знал Валеру, но и дружил с ним, поскольку оба были из одного теста – правдолюбы-правдорубы, на чём и сошлись.

Старший лейтенант на многих, с кем его не связывали деловые или личные отношения, производил несерьёзное впечатление, здесь Ромка был не одинок. Белобрысый, круглолицый, он казался намного младше своих лет. А на самом деле был въедливым, внимательным, упорным следаком. И честным до щепетильности. Так что Димка вполне мог доверять его выводам по делу Ромки.

– Помню я прекрасно твоего клиента, – сказал он Димке, – Я его, конечно, понять могу – автомобильная авария всегда дело подозрительное, тем более, когда ты бизнесмен и деньги в кармане водятся. Наследники, конкуренты, партнёры – многие бы хотели отправить тебя к праотцам. Но поверь, я уж это дело со всех сторон рассматривал. Даже Кольку с Тарасом привлекал. Помнишь, отпрашивал их у тебя на неделю?

(Колька и Тарас и были теми самыми «мутными» личностями на договорах, которые фигурировали в отчёте московского детективного агентства. Их к Димке привёл, как раз, Валера. Колька был его младшим братом, гением по компьютерной части. Валера очень боялся, что от безделия и по глупости Колька влипнет в какую-нибудь авантюру. Прецеденты были. Последний, когда взломали компьютерную сеть Префектуры и личную переписку префекта. Три дня руководство ездило по ушам Глеба Михайловича, а он, в свою очередь, по головам своих подчинённых, пока сам же Колька и не признался брату, что сделал это он. Под стать ему был и его дружбан Тарас. Тот мог любую вещь заставить работать, даже ту, что не могла работать по определению. Когда Валера присмотрелся к Димке – привёл пацанов к нему. Пусть делом занимаются! Опять же, под двойным присмотром: своим и работодателя)

– Так это для этого дела?

– Ну, да. Роман твой так был убежден, что на него совершено покушение, что я решил проверить всё ещё раз «независимыми», так сказать, экспертами. Тарас облазил всю машину, прощупал каждый миллиметр, ты же знаешь, какой он умелец по части железа. А Колька мне составил кучу компьютерных моделей возможных аварий по разным причинам, но ничего не подошло. Только один вариант вписывался и в следы от протектора шин, и в скоростной режим. Пострадавший сам заснул за рулём, нога надавила на газ, а руль развернуло.

Машина сделала крутой поворот на скорости, её закрутило и перевернуло несколько раз.

– Анализы крови делали?

– Обижаешь! А как же! И на алкоголь, и на наркотики, и на снотворное, и на примеси. Ни-че-го!

– А где он лежал?

– Скорая отвезла его в ближайшую районную больницу. В Москву везти побоялись. Ему и так повезло, что машину заметили на просёлочной дороге. И, судя по разбитым часам, до приезда скорой прошло не меньше трёх часов с момента аварии. Представляешь, как ему повезло, что бензобак не взорвался?

– С его лечащим врачом ты, конечно, общался?

– Конечно! Александр Николаевич Борисов – местный светило. Вытащил, считай, твоего клиента с того света.

– И что он сказал?

– Да ты с ним лучше сам пообщайся, напрямую. Я тебе дам его координаты. Он, кстати, тоже считает, что Алексеев заснул за рулём. Ехал с переговоров, один, накопившаяся усталость, стресс. И то, что он абсолютно не помнит ни момента аварии, ни того когда и зачем свернул на просёлочную дорогу, тоже точнёхонько укладывается в версию о сне. Случись авария на трассе, он бы такую мясорубку спровоцировал. Ему бы радоваться, что из пострадавшего его не переквалифицируют в виновника ДТП, а он упёрся, как баран, покушение да покушение. Тогда я его на тебя и скинул. Если не нароешь чего новенького, так хоть деньжат подзаработаешь, мужик-то при деньгах, сразу видно.

(Это было не в первый раз, когда местные следаки подкидывали работу «Честному детективу». Димка в долгу не оставался. Помогал, когда просили, чем мог)

От Александра Николаевича, по сути, ничего нового Димка не узнал. Папка с делом Ромки обогатилась только перечнем травм, полученных им в результате аварии: сотрясение мозга средней степени тяжести, трещины в трёх рёбрах справа и одного ребра слева, перелом со смещением большеберцовой и малоберцовой костей левой ноги, вывих правого плечевого сустава. Многочисленные ушибы и ссадины – это уже так, по мелочи. Что касается амнезии, то здесь в медицинской карточке Ромки стоял вопросительный знак. На вопрос об этом «вопросе», доктор ответил, что пациент категорически отказался обследоваться у невролога, а, поскольку он правильно себя идентифицировал, заставлять его никто не имел права. Ещё они абстрактно поговорили о возможных последствиях черепно-мозговых травм: кратковременной, фрагментарной или длительной амнезии, развитии мнительности и подозрительности, агрессии, головных болях вплоть до мигрени.



7



Объём проделанной Димкой за неделю работы впечатлял. Роман закопался в фотографиях, схемах, документах и 3D реконструкциях. Димка наблюдал за рассеянно перебирающим бумажки Ромкой, прекрасно понимая, какое внутреннее опустошение он сейчас испытывает. Больше девяти месяцев Ромка выкарабкивался из последствий аварии под гнётом уверенности, что его могут убить в любую минуту, а, оказывается, бояться было нечего. Всё – плод его разыгравшегося воображения. Это чуть позже Ромка сможет вздохнуть полной грудью, почувствовать вкус бытия – свободного от химер. А пока…

Чтобы как-то прервать затянувшуюся паузу, Димка сказал:

– Видишь, Ромка (они оба незаметно в процессе разговора вернулись к «ты», хотя начали его с официального «Вы»), тебе незачем даже меня нанимать. Всё и так предельно ясно.

Ромка коротко взглянул на друга и, вдруг, задал вопрос, совершенно не по теме:

– Давно хотел узнать, почему тебя усыновили? Ведь они, кажется, тебя даже не видели ни разу? Да и взрослый ты уже был. Лет двенадцать, кажется?

– Моя фамилия, имя и отчество полностью совпали с их погибшим внуком, вот и усыновили.

Димка понимал, что Ромка старается собрать свои чувства в кулак, а потому ответил терпеливо. Терпеливо, но коротко. Если бы Ромка спросил об этом ещё тогда, больше двенадцати лет назад, то Димка рассказал бы целую историю о своих приемных родителях.

О том, с каким предвкушением счастья они ждали приезда сына с семьёй к себе в гости. Сын служил на Дальнем востоке, выбраться с которого за вменяемые деньги можно было только раз в три года. В прошлый раз приехать не получилось. Незадолго до запланированного приезда, у Натальи, супруги их сына Андрея, случился выкидыш, она попала в больницу, и совместная поездка в отпуск с заездом к старикам не состоялась. Так что они видели внука Димочку только трёхлетним, а в этот приезд ему уже девять – совсем взрослый. Они его, поди, и не узнают. Но и эта встреча не состоялась. Самолёт попал в облако вулканического пепла нежданно-негаданно проснувшегося вулкана Ключевской (его извержения повторялись один раз в 5 – 6 лет, а тут прошел только год, а он опять начал свою активность), ушёл в вертикальный штопор и разбился у его подножия. Родственникам даже хоронить толком было нечего. Валентина Сергеевна слегла в больницу. Василий Семёнович держался из последних сил. После сорокового дня немного отпустило.

Через год пришло смирение.

А потом придумалось усыновление, и старики засуетились – возраст-то уже на пределе, ещё чуть протянуть и никого им не позволят усыновить. По каким критериям делать выбор и сами толком не понимали. Когда пришли в первый же детдом, на них с такой жаждой любви уставились пары разноцветных глаз, что им пришлось с позором ретироваться, дабы не заработать по сердечному приступу на пару.

Больше в детдома не ходили. Спасибо, соседка помогла. Она, недавно освоившая компьютер и интернет, с удовольствием практиковалась, списываясь с детдомами. Получала списки и фотографии по почте. Когда старики увидели в списках фамилию, имя и отчество, полностью совпадающие с их внуком, они не стали смотреть ни на возраст, ни на фотографию, ни на характеристики…

– А жили-то хорошо? Дружно? – опять задал бестактный вопрос Роман.

– Да.

И опять Димка не стал вдаваться в подробности. Даже, если бы захотел, то не смог – ком встал в горле. Прошло уже больше двух лет, как тихо, один за другим, ушли родители. Сначала отец. Едва отметив сороковины, мама. А его, Димку всё не отпускало. Сказать, что они любили друг друга – ничего не сказать. Сказать, что они понимали друг друга – это мало. Это была такая смесь из взаимоуважения, заботы, любви… Димка ведь был уже взрослый, когда его усыновили. Понимал и был готов, что видеть в нём будут не его, безродного Димку из детдома, а того, незнакомого ему мальчика Диму, жизнь которого так рано оборвалась в полёте. Но этого не случилось! Родители так заинтересованно узнавали его, принимали таким, как он есть, любили, что он и сам не заметил, как быстро улетучились мысли о его роли заменителя. Он потому и не смог оставаться в Пензе после их ухода. Всё давило – стены, воспоминания, сам воздух. В одночасье собрался и рванул опять в столицу. Осел в Одинцово. И не потому, что помнил о Ромкиных угрозах, а потому что в Подмосковье дешевле было снять жильё…

– А каким ветром тебя в детективы занесло? – перескочил вдруг Ромка на другую тему.

Димка замялся. Короткий ответ не формулировался, а отвечать подробно не хотелось. Это надо было рассказывать о своём внутреннем конфликте между буквой закона и совестью. Так совсем недалеко было и до причин, почему он так, а не иначе поступил с Ромкой. Выяснять отношения сейчас не хотелось. Да и Ромка к этому ещё был не готов. Даже непонятно, слышал ли, что ему говорили или нет. И Димка решил ответить нейтрально:

– Детективы получают больше…

– Неужели больше, чем я тебе платил? – встрепенулся Ромка.

«Чёрт! – ругнулся про себя Димка, – Надо как-то уйти от этой темы!»

– Я имел в виду больше, чем государственный адвокат, которым я работал в Пензе.

– А какого чёрта ты из Москвы тогда подался? – проявил Ромка знания о биографии Димки, полученные от московских детективов, – В Москве, по-любому, вариантов работы больше и платят лучше.

– Так ты же мне пригрозил, что я ни в одну, даже захудалую контору в Москве не устроюсь, – не выдержал нейтральную линию поведения Димка.

– Я?!? – искренне удивился Ромка, и в его глазах впервые за всё время разговора промелькнула жизненная искорка.

– Ну, может, не ты лично, – ради справедливости решил уточнить Дима, – скорее, твой новый юрист. Но ты промолчал, а, значит, был согласен.

Димка ждал продолжения, уже смирившись, что выяснения отношений не избежать, но Ромка после короткой вспышки эмоций как-то опять поник. Помолчали. Ромка задумчиво крутил в руках ручку и, кажется, не думал уходить. А Димка уже не знал, как закончить этот бессмысленный разговор. Может, в ресторан Ромку пригласить? А что? Напьёмся. Проспимся. А на утро Ромку и отпустит. Но Димка не успел выложить предложение на стол, Ромка опять задал вопрос, сменив тему:

– А семья у тебя есть?

– Родители умерли два года назад, – сухо ответил Димка

Но Ромка на тон не обратил внимания, махнул рукой:

– Это я знаю. Я имел в виду – жена, дети?

– Нет, – покачал головой Димка.

– А что так?

Опять Ромка пытается ковыряться в его душе! «Хорошо, что не успел пригласить в ресторан, а потом домой. Пьяный он бы точно из меня всю душу вытряс», – подумал Димка. Ну, не готов он был никому рассказывать о своих мечтах сблизиться с Иришкой! Конечно, после того, как с разводом Ромки бы всё утряслось. И о том, как мечты эти разбились вдребезги, когда его Ромка выгнал с работы. И что прикажешь делать? Звать едва знакомую девушку за собой в Пензу? «Вы меня совсем не знаете, но я Вам предлагаю бросить работу, забить на Москву и поехать со мной в Пензу. Там у меня «шикарная» малогабаритная квартирка есть. Я Вас познакомлю со своими родителями. Жить будем все вместе, вчетвером. В тесноте, да не в обиде. Работы у меня, правда, нет, но я что-нибудь обязательно придумаю!» И жили они долго и счастливо, и умерли в один день… Да… Весело, однако. Пенза, конечно, не Тобольск, но и ожидать повторения подвига декабристок всё равно не приходится… И Димка решил отделаться банальностью:

– Не встретил свою единственную!

– Зато я, аж, двух встретил! – неожиданно взорвался Ромка. – Так что рано ты, мой друг, решил умыть руки! (Оказывается, Ромка всё слышал, – удивился Димка). Я хочу точно знать, что эти две стервы против меня задумали!

Вот, черт! – сокрушался Димка после отъезда друга, – Ну, никак не может Ромка съехать с теории заговора! Но кто платит, тот и заказывает музыку. Хочется Ромке тратить свои деньги на ерунду – его воля.



8



У Ромки вошло в привычку ежедневно запираться с трёх до четырех часов в кабинете. Входить к нему или звонить в этот промежуток времени было запрещено под страхом смертной казни. Ромка слушал, а с недавнего времени и наблюдал за Тоней и Полинкой…



… Поначалу прослушивать Антонину было скучно. Пока она была на работе, на записи всё время что-то шуршало, булькало, свистело. Разговоров почти не было. Она уходила на обед с сослуживцами или по вызову к начальству, где, наверное, можно было почерпнуть что-нибудь интересное, но сумочку с собой не брала.

В три часа Тоня забирала Полину из школы. И вот здесь начиналось для Романа самое интересное. Ну, во-первых, он узнал, наконец-то, что у него дочь. И что Тоня назвала её Полиной. А что? Красивое имя. Какое-то весеннее, радостное. Полина Романовна. Очень даже неплохо звучит.

Полинка радостно бросалась навстречу матери (её голос на записи звучал всё громче и отчётливее) и начинала щебетать о своих школьных успехах. Каждый её рассказ заканчивался неизменно: «Мамочка! Я молодец?» «Конечно, молодец, солнышко!», – также неизменно отвечала Тоня, и они, если была хорошая погода, примерно час гуляли на детской площадке (слышались голоса других детей, поскрипывание качелей). А, если погода была плохой, сразу шли домой.

Из дома слышимость была никакая. Видимо, Антонина оставляла сумочку в коридоре. Так что у Ромки и был всего один этот час – с трёх до четырёх часов дня. И вскоре ему этого стало мало…



Димкино расследование связей между Ромкиными жёнами, бывшей и настоящей, ничего нового не выявило. Он, так же, как и московские детективы, установил факт того, что они перезванивались непродолжительное время. Но о чём говорили, выяснить не представлялось возможным.

Чтобы хоть как-то продвинуться в этом деле, Димка предложил установить прослушивающие жучки. Антонине жучок подкинули в сумку, благо, что она была у неё одна и всюду с собой. С Ингой этот номер не прокатил – сумки та меняла чаще, чем перчатки. Единственное, что у неё всегда было при себе – это её собственное тело. Но вживляемых жучков не было в арсенале Димки. Пришлось устанавливать жучки в телефонах Инги, их у неё оказалось три, чего Ромка не знал. Один использовался только для связи с ним. Второй – подруги, салоны, магазины и прочая дребедень. Третий – с неизвестным абонентом.

Про разговоры на первом телефоне Ромка и сам всё знал. Слушать её трёп по второму быстро наскучило. А вот третий… Здесь оказалось о-о-очень интересно. Неизвестным абонентом оказался… юрист фирмы Олег Нахабин. И с Ингой его связывали отнюдь не платонические отношения.

Ромка даже сам не ожидал, что это известие вызовет в нём только брезгливость и ничего больше – не ревность, не уязвлённое самолюбие. Он приказал Димке оставить аудиозаписи на хранение и заснять не менее трёх видео на будущее. Для развода, по которому Инга шиш что от него получит. После этого Димка прекратил слежку за Ингой, велев снять все жучки, поскольку разговоры любовников, в основном, сводились к определению времени очередной встречи, а слушать их стоны во время секса было противно.

Примерно в это же время Ромка потребовал установить видеонаблюдение в квартире Антонины. Димка не понимал, зачем ему это было нужно, но, скрипя сердце, согласился. С Ромки станется нанять для этого кого-нибудь другого, если бы Димка отказался. «Лучше, уж, я, – решил Димка, – Так хоть буду держать руку на пульсе!»

Квартиру Антонины решили не взламывать, хотя, замки у неё – булавкой можно открыть! Но вешать на себя и своих ребят уголовную статью, Димка не собирался. Они и так с этими жучками ходят по краю административных нарушений. К Антонине пришёл Тарас под видом профилактических работ по сантехническому оборудованию. Тщательно проверил ванную, туалет и кухню. Как раз на кухне установил первую видеокамеру. По ходу дела подтянул краны, прочистил подводящие трубы в ванной, заменил спусковой механизм сливного бачка и выровнял разболтавшиеся дверцы шкафов на кухне. Квартира без мужских рук, что говорить! Обрадованная Антонина сама позвала Тараса помочь с незакрывающейся дверью на балкон в комнате Полинки и мигающей люстрой в большой комнате. Тарас и там прошёлся мужскими руками по мебели, исправил неполадки, попутно установив ещё одну видеокамеру в большой комнате. Уходя, вручил Антонине номер своего мобильника, наказав звонить ему лично, если что потребуется, поскольку «в ДЭЗе он на испытательном сроке, конкуренция большая, возьмут его или нет, не известно». Тоня горячо уверила, что такого рукастого парня обязательно возьмут, и насильно всучила Тарасу тысячу рублей.

И с этого времени Роман не только слышал, но и видел жизнь Тони и Полины. На работе усилием воли позволял себе только один час с трёх до четырёх часов дня, а дома включал видеотрансляцию онлайн, и участвовал в их жизни виртуально. Собственно говоря, ничего особенного там не происходило. Обычные домашние мелочи. Пришли, переоделись, покушали, сделали уроки, пообщались. Потом разошлись. Полинка смотреть мультики по телевизору. Тоня – или вместе с ней, или оставалась на кухне готовить еду. (Как оказалось, Ромка даже помнил запах и вкус тех блюд, что готовила Тоня, когда они ещё жили вместе. Особенно, домашних чебуреков5. Так захотелось! Аж под ложечкой засосало! И это у него, привыкшего кушать в ресторанах с высокой кухней!) Почитали на ночь сказку, легли спать. Но почему-то притягивали эти мелочи сильнее магнита. Ромка, как наркоман, уже не мог без них обходиться и ужасно раздражался, когда Инга возвращалась домой раньше обычного, и он вынужден был прерывать сеанс до того, как Полинка, а за ней и Тоня, укладывались спать.

Через какое-то время Роман поймал себя на мысли, что называет Тоню и Полинку своей семьёй, а из определения статуса Тони, как жены, исчезло слово «бывшая». Поневоле начал задумываться, почему так взбеленился, когда Тоня объявила, что беременна, и потребовал сделать аборт? Холодным потом прошибла мысль, что его голубоглазой, как Тоня, и светловолосой, как он, дочери могло и не быть, если бы жена тогда его послушалась…

А как он поступил с ней потом? Ведь совершенно не задумывался – куда она ушла, где живёт, как живёт. Сначала думал – побесится и вернётся, куда ей деваться? Потом равнодушно пожал плечами – ну и дура! А потом бывшая жена и вообще растаяла в воздухе, как будто её и не было. Если бы не штамп в паспорте, который срочно надо было аннулировать, чтобы жениться на Инге, Ромка бы вообще об Антонине не вспомнил.

Потом был скандал с разводом. А ведь получается, что поступок Димки, который он тогда посчитал предательством, вовсе таковым и не был. Просто Димка поступил по-человечески и тем самым спас его, Ромку, от угрызений совести сейчас. Впору другу в ножки кланяться, что не совсем, уж, Ромка свиньёй выглядит в глазах Тони и Полинки.

Копаться в себе оказалось достаточно утомительным занятием. Ромка никогда не понимал рефлексирующих героев Достоевского из школьной программы, но, кажется, сейчас сам попал в их число. «А здорово меня башкой приложило!», – впервые подумал он.



5 – рецепт домашних чебуреков:

Ингредиенты:

для теста:



мука – 450г,



вода (кипячёная, теплая) – 150мл,

1 яйцо

1 ч.л. соли,

растительное масло – 20мл



*************



для начинки:



свинина (шейка) – 400г,

жир – 50г,



перец душистый и жгучий – по 3г,

репчатый лук – 150г,



соль,



кефир



Способ приготовления:

Воду, соль и масло довести до кипения. Всыпать неполную норму муки, перемешать, не снимая с плиты. Тесто должно завариться и образовать плёнку на дне кастрюли. Остудить 2 мин. Переложить в миску и размешать с яйцом. Замесить тесто с оставшейся мукой. Накрыть плёнкой и отложить в сторону.

Замесить начинку.

Тесто сформировать в колбаску, разрезать на 10 кусочков. Раскатать в лепёшку. На одну половину выложить начинку. Сложить чебурек, выдавить воздух и запечатать.

Жарить в большом количестве растительного масла с двух сторон. Готовые чебуреки выложить на бумажные полотенца, чтобы убрать лишний жир.



9



Ромка очередной раз вслушивался в то, что делают Тоня и Полинка после школы, как неожиданно в ровный детский гул ворвался голос Димки:

– Здравствуйте, Тоня!

– Здра… Дмитрий Андреевич?! Здравствуйте! – растерянно отозвалась Тоня после заминки.

Ромка разволновался. Димка звонил ему утром и сказал, что он кое-что придумал для прорыва в деле выяснения причин кратковременного общения Ромкиных жён, но и представить себе не мог, что тот будет ломиться напрямую.

– Как у Вас дела? – как ни в чём не бывало, продолжил Димка.

– Всё нормально, – нейтрально ответила Тоня.

– А это Полинка на качелях?

Видимо, Тоня кивнула, поскольку Димка продолжил:

– Какая уже взрослая! В школе?

– Да, во втором классе.

С каждым ответом в голосе Тони всё больше нарастало напряжение. Димка этого не замечал. Или делал вид, что не замечает.

– И как ей, нравится учиться?

Тут Тоня не выдержала и сухо произнесла:

– Дмитрий Андреевич! Не надо делать вид, что Вас интересует моя дочь! Вас Роман прислал? Что ему от нас нужно?

– Нет-нет! Никто меня к Вам не посылал. И я уже давно не работаю у Романа Алексеевича. Извините, Антонина Васильевна, что так неуклюже начал с Вами разговор… Я тут недавно узнал, что Роман Алексеевич попал в серьёзную аварию, хотел узнать у Вас о его здоровье. Вы же с ним общаетесь?

– Нет, – с явным облегчением в голосе ответила Тоня, – Я сама узнала об аварии совсем недавно. Мне его жена, Инга рассказала.

– Инга? – очень натурально удивился Димка, – Так Вы с Ингой поддерживаете отношения?

– Да какие «отношения»? – возразила Тоня, – Просто она мне позвонила, рассказала об аварии и попросила о помощи. У Романа было тяжелое сотрясение мозга, он даже память потерял. Не совсем, а так, какие-то куски не помнил. Даже жену не узнавал. Вот она и попросила меня с ним встретиться. Надеялась, что это поможет восстановлению памяти.

– Так Вы с ним встретились?

– Да, один раз. Но это не помогло. Роман меня не узнал.

– Печально, – протянул Димка.

– Печально, но не удивительно, – с ноткой горечи отозвалась Тоня, – Глупо было надеяться, что, если он любимую жену не узнал, то узнает бывшую.

– Ну, а в остальном он как? Каким Вы его нашли?

– Внешне выглядел нормально. Только ходил, прихрамывая, с палочкой. И, видимо, плечо болело. Всё время разминал его другой рукой.

Ромка поразился – надо же, заметила! Плечо побаливало до сих пор. Не помогали ни уколы, ни физиотерапия. Только когда показали в ЛФК элементарные упражнения, полегчало, и дело пошло на поправку.

– Спасибо, Вам, Антонина Васильевна за информацию, – закруглился Димка, – И ещё раз извините, что невольно заставил Вас понервничать.

Ромка отключился от прослушки и задумался. Что касается Тони, то тут стало всё кристально ясно. А вот Инга… Зачем ей, всё-таки, было нужно, чтобы к нему вернулась память в полном объёме? Насколько он помнил, к тому времени её он уже «узнавал». Или он что-то путает? И почему ему не даёт покоя этот вопрос?



10



Ромка тосковал. Видимо, действительно, сотрясение мозга не прошло бесследно. У него появились эмоции, которых раньше и в помине не было. Дело в том, что Тоня с Полинкой улетели на майские праздники в Казань. Димка с Ромкой, посоветовавшись, решили жучок с Тониного телефона снять – в аэропорту рамки, мало ли, заметят, проблем не оберёшься. Но Ромка, таким образом, остался без своего ежедневного виртуального общения с семьёй, и очень скучал.

Свой законный час на работе развлекал себя разглядыванием фотографий Тони и Полинки, нащёлканных Димкиными архаровцами. Вот Тоня и Полинка на беговых лыжах. Вот с хохотом катятся на ледянке с горки. Вот Полинка на коньках вместе с тренером – поза неуклюжая, даже на мелкой фотографии видно, что вот-вот брызнут слёзы. Ну, зачем Тоня мучает ребёнка??? Обязательно что ли осваивать всё? Полинка и так и на велосипеде катается, и на доске, и на лыжах… А вот радостная Полинка несётся по коридору (это в школе, наверное). А это с детской площадки: взлетают качели, крутится карусель, Полинка задом наперёд скатывается со спиральной горки.

Ромка задумался. На работе и дома он уже предпринял шаги к «легализации» своей бывшей семьи, то есть к тому, что он их «вспомнил». Пришло время придумать, как восстановить отношения с Тоней и познакомиться с дочерью. Ромка так глубоко погрузился в свои мысли, что не услышал, как в кабинет вошла секретарша Мариночка.

Каждый рабочий день ровно в 16.05 Маринка заходила в кабинет начальника с подносом, на котором дымилась чашка ароматного кофе и благоухал ванилью только что испечённый круассан. Вот и сегодня она поставила поднос перед Романом Алексеевичем и невольно обратила внимание на фотографию светловолосого мальчика, красующуюся во весь экран монитора. Фотограф поймал напряжённый момент футбольного мачта. Мальчишка готовился нанести удар по воротам. На его сосредоточенном лице были плотно сжаты губы, а брови сдвинуты к переносице. И так он с этим выражением лица был похож на босса! Ну, просто вылитая копия! Мариночка умилилась:

– Ой, Роман Алексеевич! Какой сынок у Вас симпатичный! И на Вас так похож!

Ромка вздрогнул от неожиданно прерванных мыслей и уставился на подчинённую своим фирменным взглядом через узкие щелочки глаз:

– Разве в Ваши обязанности, Марина Николаевна, входит пункт лезть в мои личные дела? Что-то я такого не припомню!

У Маринки от обиды аж нижний подбородок затрясся. Ну, что такого она сказала?!? Только решишь, что босс стал чуточку человечнее, он тут же тебе и нахамит.

Нет, объективности ради, надо сказать, что настроение у него последнее время явно улучшилось. Не то, что первые месяцы после аварии. Тогда головы летели направо и налево. А сейчас, особенно после часового перерыва с трех до четырёх часов (интересно всё-таки – чем он в это время занимается?), босс, как правило, находился в благодушном настроении. Что быстро заметили и чем не преминули воспользоваться его сотрудники. Обычно, к этому времени в секретарской выстраивалась очередь из тех, кто желал решить свою проблему, личную или производственную, с наибольшей вероятностью положительного исхода. Впору было талончики с номерами в очереди выдавать, как в эпоху тотального советского дефицита.

Но случались и рецидивы. Недавно он, например, так орал на главбуха, Ольгу Ивановну, что отчётливо было слышно каждое слово не только в секретарской (просителей как ветром сдуло). Господи! И из-за чего?! Она, видите ли, не обратила его внимание на строчку в ежемесячных тратах, касающихся его алиментов бывшей жене, которую он даже не помнит! И откуда главбух могла знать – помнит он об этом или нет? Ольга Ивановна, как всегда, кротко взяла вину на себя, чем выбила из-под босса основание продолжать экзекуцию, и с достоинством покинула его кабинет.

Маринка никогда не слышала о существовании у босса первой жены и ребёнка, поскольку устроилась на работу в Ромкину фирму уже после его развода, и даже после женитьбы на Инге. Она, собственно говоря, и сменила Ингу на посту секретарши. И местом своим обязана была Инге не только в силу того, что она его освободила, резко превратившись из подчинённой в хозяйку, но и благодаря её капризу. Инга потребовала от мужа взять на эту должность женщину в возрасте. Маринка, проработавшая секретаршей всю свою сознательную жизнь и больше никакой профессией не владеющая, только что была с почётом выдворена на пенсию. Она горестно размышляла – на что она будет жить и чем занимать своё свободное время? А тут такое счастье привалило! Когда она увидела объявление о вакансии секретаря для женщины 55+, то не поверила своим глазам. Не поверили, решив, что в объявление вкралась типографская ошибка, видимо, многие, поскольку конкуренцию Маринке составляли сплошь молодые, грудастые и длинноногие. А взяли именно её!

Только вот характер у босса оказался – не дай бог! Маринка искренне завидовала Ольге Ивановне, которая умудрялась всегда выходить с достоинством из любой ситуации. Маринке это никак не удавалась. Уж как она старалась угодить боссу! И всё равно получала периодически на орехи. Каждый раз решала окончательно и бесповоротно, что это последняя капля, и завтра она обязательно напишет заявление об увольнении. Но каждый раз откладывала своё твёрдое решение на потом.

Вот и сегодня, босс остыл, вполне миролюбивым тоном через 20 минут попросил забрать освободившийся поднос, а когда она с ним уходила, пробурчал, вроде, как и не ей, а в пустоту кабинета:

– У меня девочка, а не мальчик. Полинкой зовут.

Это было равносильно объявлению о перемирии. А его следующая фраза вообще прозвучала как извинение за допущенную грубость:

– Правда, так сильно на меня похожа?

– Правда, – тихо ответила Мариночка, боясь сказать лишнее слово.

И увольнение опять было отложено на неопределённый срок. А у Ромки резко поднялось настроение. Пока всё шло по плану: он якобы заметил ежемесячно выплачиваемые алименты, заинтересовался – кому? И «открыл» для себя существование первой семьи. Появилась возможность напрямую поговорить с Ингой.

– Представляешь! – возмущённо начал он после удовлетворения своей потребности в сексе, – Изучаю наш отчёт за месяц и замечаю странное назначение – Алексеевой А.В. Я к главбуху – кто такая? Почему не знаю? Может, я её давно уволил, а ты зарплату мыльным пузырям начисляешь, а денежки себе в карман кладёшь? А она мне и говорит: мол, это алименты Вашей бывшей жене и ребёнку. Я в ауте – какая жена? Какой ребёнок? Почему меня об этом не предупредила? В общем, наехал на неё по полной программе.

– И правильно сделал! Давно пора прекратить тратить деньги на бывших жён!

– А что, у меня ещё есть бывшие? – искренне удивился Ромка.

– Да, нет! Слава богу, только одна. Это я так, образно. Это же тебе твой бывший дружок подсуропил, который ошивался вокруг тебя в качестве юриста. Ты не помнишь?

– Как-то смутно… Напомни!

– Димка, твой знакомый по детскому дому. Ты ему велел подготовить документы для развода, а он тебя развёл на деньги и квартиру. Мы с Олегом Николаевичем потом открыли глаза на его афёру, и ты его выгнал.

– Так помимо алиментов, я ещё и квартиру бывшей купил?

– Представляешь, жадная стерва, хоромы в Москве от тебя поимела! Господи, а приехала-то из глухой провинции.

– Да, уж! – протянул Ромка, – Ну, ладно, алименты – копейки…

– Не скажи – тридцать тысяч вполне приличные деньги! А за эти десять лет, представляешь, в какую сумму они вылились?

Ромка на это ничего не сказал. Подсчитать общую сумму за год было не сложно. Но Ромка думал не о том, сколько денег он потерял за десять лет, выплачивая алименты, как думала Инга, а о том, что сумма на жену и дочку за год меньше, чем то, что тратит Инга за месяц. Вот такая арифметика…

Разговор с женой прошёл впустую. О своих контактах с Антониной Инга так ничего и не сообщила. А, поскольку Инга уселась на своего любимого конька – о деньгах, бесполезно было от неё ждать какой-либо новой информации.



11



В воскресенье Ромка помчался в аэропорт Внуково встречать Тоню и Полинку из Казани. Пора было уже выйти из тени. Да и соскучился так, как будто год их не видел, хотя и прошла всего неделя.

Тоня, увидев бывшего мужа, который вёл себя как любящий супруг, встречающий семью, от неожиданности впала в ступор и безропотно позволила усадить себя и Полинку в машину, но уселась на заднем сиденье рядом с дочерью, а не на переднем, как рассчитывал Ромка. Разговаривать при таком раскладе было неудобно, и Ромка только иногда позволял себе поглядывать на семью в зеркало.

Полинку всегда в машине укачивало, а после перелёта, пусть и короткого, но поздневечернего, она и тем более так устала, что пристроила голову на кресле и задремала. Тоня смотрела в окно. Там, правда, почти ничего видно не было, поскольку дождь лил как из ведра. «Надо же! Расстояние от Казани до Москвы всего ничего, а какая резкая разница в погоде! Там – теплынь и солнышко, а здесь – холодрыга и ливень», – мысленно уцепилась Тоня за погоду, пытаясь отвлечь себя от мыслей о поведении бывшего мужа…



Поездка в Казань получилась чудесной не только благодаря погоде. Город оказался таким уютным, чистым, красивым, что влюбил в себя сразу. Только один вид с одного берега Волги на другой чего стоил!

Тоня старалась каждый год на майские праздники выезжать куда-нибудь с Полинкой. В первый раз им даже удалось заграницей побывать. Многоэтажный белоснежный паром отчалил из Питера по маршруту Таллинн – Стокгольм – Хельсинки и обратно. Шли ночью, а день проводили в городе, каждый раз новом. Полинке хоть и было всего пять лет, но путешествие ей очень понравилось. А Тоня поняла, что с дочкой можно выезжать и на целую неделю. Потом они дважды были в Питере, поскольку в этом удивительном городе и месяца мало, чтобы его весь обойти-изучить. В этом году были планы отправиться в Данию, на родину Андерсена, но – увы! Поездка оказалась очень дорогой, и пришлось срочно что-то придумывать по России. Так возникла идея с Казанью. О чём ни Тоня, ни Полинка ничуточки не пожалели!

Тоня так старалась составить маршрут, чтобы и ей, но, в первую очередь, и дочке, было интересно. Они вместе рассматривали красочные фотографии дворцов Казани, скачанные из интернета, похожие на замки из восточных сказок. Широкий, основательный, твёрдо стоящий на земле, собственно говоря, как ему и положено в соответствии с его назначением, Дворец Земледелия с мощным ветвистым деревом в середине, крона которого магически начинает светиться в темноте зелёным цветом.

Гордо стоящий на высоком обрывистом берегу Волги Казанский Кремль с его изящной мечетью Кул-Шариф, шапки минаретов которой и центрального купола такого синего цвета, что сливаются с небом в любую погоду. Мечеть – единственная достопримечательность в мире, которая попала в список охраняемых памятников ЮНЕСКО ещё до того, как была построена, настолько была красива ещё на этапе чертежей. С трогательно наклонённой башней Сююмбике, названной так в честь царицы, которая по легенде сбросилась с неё вниз, чтобы не достаться живой врагам, осаждавшим Казань. И, хотя башня наклонилась из-за прокладки под Кремлём метро, легенда тут же обросла новой подробностью, что именно из-за прыжка Сююмбике так получилось.

.

Получить полную версию книги можно по ссылке - Здесь


Предыдущая страница Следующая страница

Ваши комментарии
к роману Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый - Ирма Гринёва


Комментарии к роману "Наш неоконченный роман. Молчун ты мой любимый - Ирма Гринёва" отсутствуют


Ваше имя


Комментарий


Введите сумму чисел с картинки


Партнеры